Золотая струя. Роман-комедия

– Это начальник охраны, – поспешил вмешаться Костя.

– Ёлы-палы, Костя, чего же ты молчишь! А где шеф? – спросил обеспокоенно Богема.

– Вадим Иванович в машине, – сказал Геннадий.

– Надо скорее звать его сюда, – заторопил Богема. – Мужики, художнику уже невтерпёж, он на пределе возможностей, физиологию не обманешь. Можно запортачить все дело.

Геннадий на секунду задумался, согласно кивнул, развернулся и зашагал к «Лэнд Крузеру», убыстряя шаг. Богема и Костя – за ним.

Начальник охраны открыл дверцу машины, что-то сказал, и из нее вывалился здоровенный мужик в длинном черном пальто и вязаной черной шапочке-«матершинке».

– Ты чего мне впариваешь? Чего ты мне лапшу на уши вешаешь? Да мне до фонаря твои заморочки, у меня своих выше крыши. Давай разруливай, пока я тебе руль не засунул, куда следует.

Он сунул телефон в карман и сказал с чувством, от души:

– Ну, губошлеп, бляха-муха… Костя подал голос:

– Вадим Иваныч, это Виктор, он занимается художником.

– Ага, привет. Ну, где ваш художник? От слова «худо». Или от другого слова, сами знаете, какого.

– Он сейчас будет, – спокойно ответил Богема. – Вадим Иванович, вам нужно пройти на место, которое мы для вас подготовили. Мероприятие займет буквально несколько минут.

– Нет проблем, пошли. – У Вадима Ивановича были генеральские повадки под стать его густому, зычному басу.

Богема зашагал проводником по прокопанной им в снегу глубокой тропинке. Пока шли, олигарху опять позвонили:

– Да, я ему уже сказал пару ласковых. Он совсем оборзел, мышей не ловит, – зарычал он. – Ты ему намекни, что, если дальше так пойдет, ему мало не покажется. Он меня уже достал.

Богема оставил его возле яблоньки, а сам бросился бегом через двор к своей машине.

– Дядя Толя, вылазь, клиент ждет.

Сидоров с суровым видом, молча, выбрался из машины. Когда зашли в ограду, он неодобрительно и строго взглянул на охранников.

– В сторонку, пожалуйста, – за его спиной умоляюще попросил Богема. – Можете помешать.

Охранники шарахнулись к воротам.

Сидоров медленно подошел к «холсту», медленно расстегнул куртку. Богеме понравилось, как он себя ведет: с достоинством, загадочный, словно мессия. Так и надо, так и надо, молодец! А уж он-то, Витя, вокруг этой важной, непостижимой персоны повьётся, посуетится.