Искры в таёжной ночи

Подумать только, теперь Дмитрий Григорьевич о нём заботиться. Опомнился начальничек. Очень вовремя. Через несколько часов ему выходить. И куда же он пойдёт? Ночь. Кругом дебри. Тайга. К тому же, судя по завываниям ветра и мрачному небу, на улице вот-вот хлынет дождь.

Женька подавил и открыл последнее письмо:

«В администрации информации о Лучинине нет. Если Лучинин не явится на встречу, попробуй разыскать объект самостоятельно. Я верю в тебя. Дерзай!»

Вот урод, еще и смайлик поставил. Женька впопыхах стал набирать ответ, но тут экран погас.

Проклятая батарея «сдохла» в самый неподходящий момент. Женька схватился за телефон, тот тоже показывал отсутствие сети. Дикое желание захлопнуть ноутбук и треснуть им обо что-нибудь твёрдое, Женька подавил, но громко застонал и выругался, на этот раз уже вслух. Он редко ругался матом, но тут…

– Эй, парень! Чего орёшь-то? – раздалось из кабины.

Какого… Женька не удержался.

– Вы бы за собой последили. Надымили тут – дышать нечем! Тем более что в автобусе дети едут.

Водитель слегка опешил.

– Да кому ж я помешал-то? – он принюхался. – Вроде и не пахнет.

– Где же не пахнет? Я сзади сижу, и то весь провонял от вашей махорки. Представляю, что спереди твориться.

Водитель снял кепку, вытер вспотевшую лысину и вопросительно уставился на маленькую пухленькую женщину. Та держала на коленях чернявого мальчика лет четырёх. Рядом на сидении посапывал мальчик постарше.

– Да если я буду каждый раз останавливаться, мы до района только к утру доберёмся, – продолжал оправдываться водитель.

 – Нет, если скажите, конечно…

Женщина махнула рукой и прошептала:

– Да ладно тебе, Василич. Куришь – кури. Мои мальчишки привычные. Папка наш не меньше твоего дымит. Потерпим. Не орите только, а то ребёнка разбудите.

Водитель обернулся и метнул злой взгляд Женьку. Тот стиснул зубы и отвернулся, но тут сидящий на коленях тётки мальчик, картавя, пропищал:

– Головка болит. Пусть дядя не кулит.

Второй мальчик, такой же тёмненький и вихрастый, приподнялся на локтях, ткнул младшего брата в бок и проворчал:

– Пусть курит, не хочу до утра в этой колымаге трястись.

У тебя вечно что-нибудь болит – не голова так задница.

Несколько пассажиров, сидящих рядом, рассмеялись.

– Это что ещё такое? Ты где таких слов набрался? – заорала на старшего возмущённая мамаша. – Это Петька Сидорин тебя такому научил?

– Ничему он меня не учил!

– Как же не учил? Он это – больше некому!

– Вали всё на Петьку.