Искры в таёжной ночи

Откуда? Какими судьбами?

Женька вздохнул с облегчением.

– Да вот, решила батю навестить, – девушка встала и подошла. – Ты ж ему, Егор Петрович, куртку порвал. Куртка-то дорогая.

– Да ладно тебе. Не будет в следующий раз вякать. Ты что же, тоже с поезда? – Мужик обхватил девушку за плечи и, проведя по проходу, усадил на прежнее место.– Сонька, глазам своим не верю. Вымахала-то как.

Мужик тут же позабыл про перепуганного Женьку, подошёл к девушке и опустился на соседнее кресло. Теперь эти двое разговаривали вполголоса, Женька их не слышал.

Он опустился в кресло и выглянул в окно. Сердце всё ещё бешено стучало.

Василич и ещё двое пассажиров рубили ветки и подсовывали их под колёса. Дождь всё ещё накапывал. Мать расшалившихся детишек, пригнувшись что-то мирно нашёптывала старшему, младший уже крепко спал.

Женька размышлял: ну и народец здесь, то молчат как сычи, то орут и дерутся. Вовремя эта девица вмешалась, хоть тут повезло. Надо быть аккуратней.

Вскоре Василич и двое его помощников влезли в автобус.

Василич вцепился в руль.

– Ну, милай. Не подведи.

Мотор взревел. Автобус дёрнулся и… потихоньку стал выползать на дорогу.

Следующую часть пути ехали молча. Женька смотрел в окно, наблюдая за тем, как капли дождя всё сильнее и сильнее барабанят в окно. Он нервно щёлкал пальцами и изредка он поглядывал на свою светловолосую заступницу и её сурового спутника.

Когда автобус снова остановился, девица в плаще, попрощавшись со своим знакомым, вышла из автобуса. Женька схватил свои вещи и двинулся следом.

Недавний оппонент тут же преградил ему путь.

– А ну, стоять! А ты куда?

– Выхожу я здесь, – выкрикнул Женька и тут же поджал губы.

– Дядя Егор… – крикнула с улицы девушка.

– Да как же так-то? Ночь. Дождь хлещет. То Петряевки топать и топать. А тут этот. Как же я тебя с ним одну оставлю, посреди леса?

– Дорогу я знаю, плащ у меня с капюшоном, да и парень этот меня не обидит. Ты же знаешь, я за себя постоять и сама могу.

Мужик пожал плечами и отступил.

Женька прошёл мимо и спрыгнул со ступеньки.

– Ты, парень, смотри. Я тебя запомнил. Если что…

Двери автобуса захлопнулись, и Женька остался наедине со своей попутчицей.

Остановка, как и всё, что попадалось ему на пути, на протяжении последних дней, выглядела убого. Он добежал до поржавевшего навеса с табличкой «Кузьминкинский съезд», бросил вещи на лавку. Сквозь щели в потрескавшемся шифере стекала вода. Женька выбрал место посуше и стал рыться в сумке.