Акваланги на дне

Глава 11

Пролив Босфор, соединяющий не самое большое Черное море с совсем уж крохотным Мраморным, так узок, что больше похож на неширокую, протекающую между розовых мраморных скал речку, от одного берега пролива до другого, кажется, рукой подать. Только вода в этой речке морская, горько-соленая и непригодная для питья, и течение в ней слабое и почти незаметное, как в болоте. Сильные шторма в этой части земли случаются сравнительно редко. Поэтому, несмотря на опасную близость скалистых берегов, проход из Черного моря в Средиземное среди капитанов дальнего плавания считается относительно безопасным и легким.

На флагштоках стоявших теперь на босфорском рейде двух военных кораблей полоскались на слабом ветру звездно-полосатые флаги. Это был небольшой отряд кораблей Шестого флота ВМС США, дислоцированного в Средиземном море: ракетный фрегат, или, по российской классификации, ракетный крейсер, и эсминец. Оба судна направлялись в Севастополь с дружественным визитом, а на босфорском рейде остановились для пополнения запасов продовольствия и пресной воды, выполнения мелкого текущего ремонта, а также небольшого отдыха экипажей.

Флагманом этого отряда был, конечно же, ракетный фрегат – не самое большое судно в американском военно-морском флоте, имеющем в своих рядах несколько огромных авианосцев, однако грозная боевая сила, вооружение которого включает соответственно названию и ракеты, и артиллерийские орудия.

Именно на флагштоке ракетного фрегата был поднят и теперь лениво поворачивался на едва ощутимом южном ветру адмиральский штандарт, личный флаг командира отряда адмирала Джорджа Симмонса.

Сам адмирал в это время находился в своей роскошной каюте, расположенной в верхних этажах палубной надстройки крейсера. Удобно устроившись в кресле, он курил толстую гаванскую сигару, выпуская облака сизого ароматного дыма и небрежно стряхивая пепел в стоящую рядом на невысоком столике пепельницу.

Адмирал Симмонс был мужчина лет около пятидесяти. Его крупная с высоким лбом и массивной челюстью голова была совершенно лысой, чисто выбритое, загорелое от многолетнего пребывания под жарким солнцем Средиземного моря лицо прорезывали глубокие морщины, что придавало ему выражение особенной жесткости и непреклонности – возможно, таким и был характер адмирала Симмонса на самом деле.

В своей личной каюте адмирал сидел не один.