Дом, где взрываются сердца

– А ты статью напиши, – гыкнул верзила в черном комбинезоне. Он наконец стянул маску и с аппетитом грыз печенье – то самое, немецкое, которое хорошо размякает в чае. Его он взял на кухне.

– Надо бы…

– Слышал анекдот – не будешь писать, мы тебе руки переломаем, – довольно усмехнулся верзила. – Как же журналисты любят с блатарями общаться, а…

– Да. Вон, Циркуля помнишь, – хмыкнул майор. – На него целая стая борзописцев работала.

– Э, журналист, а лучше шлюхой или журналистом быть? – спросил верзила.

– Ладно, остынь, – велел майор.

И допрос пошел по очередному кругу. Вопрос за вопросом. Когда Валдаев познакомился с Турком? Что знает о деятельности ореховских братков – Паши, Урода и Кургузого?

А потом произошел внешне ничем не вызванный перелом. Майор поскучнел.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь с кресла. – Извините за беспокойство. Возможно, мы ошиблись. Ремонт мы оплатим, – произнес он таким тоном, что Валдаеву вдруг страшно захотелось вставить стекла за свой счет.

– Я сам вставлю, – поспешно произнес Валдаев.

– Ну как хотите, – майор расстегнул папку, вытащил оттуда бумагу. В бумаге надо было расписаться, что претензий нет.

Валдаев поставил свою размашистую залихватскую закорючку.

– До свидания, – майор спрятал бумагу обратно в папку. – Заметьте, не прощаюсь навсегда. Только до свидания. Чувствую, нам еще встречаться.

– Сомневаюсь.

– Вы не так просты, Валерий Васильевич. Интуиция майора Кучера никогда не подводит.

«Чтоб ты сдох вместе со своей хваленой интуицией, майор Кучер», – подумал Валдаев с бессильной злостью.

* * *

Валдаев проснулся окончательно в первом часу. Он то выныривал из сна, то с удовольствием погружался в него обратно. Ему не хотелось просыпаться окончательно. В полудреме было уютно и тепло. Но стоит проснуться, как хищно набросятся воспоминания, они бесцеремонно ворвутся в сознание и будут терзать его, как клещами. Но просыпаться все-таки пришлось.

Он был вымотан, разбит. Нехотя поднялся, заварил крепкий кофе и выпил большую чашку.

Он сидел, тупо отхлебывая горячий напиток. Ночное происшествие казалось ему сейчас виденным когда-то фильмом. Ему даже иногда казалось, что это плод разыгравшегося воображения. Но хруст разбитого стекла под подошвой быстро приводил в чувство.

Есть не хотелось.