Хроника одного побега

Глава 4

Единственной светлой стороной тюрьмы в Абу-эд-Духуре было то, что здесь практически не существовало строгого распорядка дня. Единственным исключением из этого отсутствия правил являлось то, что пленников после вечерней молитвы загоняли в камеры и запирали на ночь. А вот утром – с рассветом, камеры отпирали, и делай что хочешь. Конечно, на отведенной для этого территории.

Лязгнул засов. Охранник даже не удосужился заглянуть в камеру к Ключникову. Данила вышел в коридор, который понемногу наполнялся узниками.

Он постучал в железную дверь к Камилле. Никто ему не ответил. Приоткрыв дверь, Ключников заглянул внутрь. Женщина сидела на тюфяке, закрыв лицо руками.

– Это я, – негромко сказал оператор.

Бартеньева вздрогнула, но ладоней от лица не оторвала. Данила присел перед ней на корточки, взял за запястья, отвел ладони от лица. Камилла тут же зажмурилась и отвернулась.

– Что с тобой? – спросил он.

– Мне стыдно смотреть тебе в глаза, – прошептала Бартеньева.

– Ты ничего такого не сделала, за что можно стыдиться, – не слишком уверенно проговорил Данила.

– Вчерашний день многое изменил во мне. Давай не будем об этом. Я хочу побыть одна.

– Так не пойдет. Ты будешь сидеть, думать, накручивать себя. Ты же классический интроверт. Тебя нельзя оставлять одну.

Ключников силой поднял женщину. Камилла стояла, рассеянно глядя перед собой. Данила взял в охапку тюфяк. Вместе они вышли на улицу. Охранник уже раздавал завтрак – черствые пшеничные лаваши и чай.

Свободным в тени оставалось только одно место – под стеной, рядом с французским инженером. Он был не против, чтобы русские устроились неподалеку. Инженер рвал лепешку, макал ее в чай и неторопливо рассасывал, растягивая удовольствие.

– Как дела? – поинтересовался он.

– Спасибо, неплохо, – дежурной фразой ответил Данила.

Камилла молча грызла свой лаваш.

– Вас ночью куда-то водили? – спросил француз. – Выбивали выкуп?

Даниле не очень-то хотелось обсуждать эту тему, и так на душе было муторно.

Теперь при свете дня, когда стресс после попытки изнасиловать Бартеньеву всем бандитским отрядом отошел на второй план, сказанное на камеру казалось ужасным. За такие признания, будь они правдой, расстрел был бы вполне справедливым наказанием.

– Что-то вроде этого, – расплывчато ответил он.

– Будем надеяться, что у нас все будет хорошо, – пообещал француз. – Мне эта тюрьма в каком-то смысле пошла на пользу.