Колонна

Теперь эти негодяи решили уничтожить всех жителей селения, принимавших участие в этом деле».

Все также, перебирая четки, ссутулившись, я со смиренным, унылым видом следую за Гасаном и его конвойными. Под бурнусом у меня заряженный калаш, но стрелять в центре селения – это безумие. Сюда тут же набежит энное число шайтанов, и свое основное задание я выполнить уже никак не смогу по причине досрочной отправки в мир иной. Нет, сейчас нужно действовать совершенно иначе. Надо выждать момент, когда рядом не окажется лишних глаз, и устранить этих двоих без пальбы.

Проще говоря, прикончить их ножом.

Блин! Валить шайтанов из автомата и возносить их к небу взрывом гранат мне доводилось уже не единожды. А вот работать ножом случалось только в тренажерном зале. Ну, а что поделаешь? Рано или поздно это должно было случиться. Что ж, на войне как на войне.

Я стараюсь не привлекать к себе внимания нукеров, иду следом за ними.

Гасан, как видно, понимает, что с этими тварями не договориться, идет молча, прихрамывая на правую ногу.

Нукеры толкают его в спину стволами автоматов и сворачивают за угол.

Какая-то сила толкает меня в спину. Я почти бесшумно бегу им вслед, сворачиваю в безлюдный переулок и понимаю, что это мой единственный шанс. Другого уже не будет. Нукеры продолжают глумливо разглагольствовать о том, как будут казнить Иззуддина и его семью. Меня они так и не замечают. Отлично!

Я достаю из-за пазухи нож с чуть изогнутым, полированным лезвием. Сталь не хуже булата, острие как бритва. Усилием воли отключаю в себе все эмоции, чувства, ощущения.

Я живой робот, запрограммированный на убийство этих негодяев, которые только лишь выглядят людьми. Пора!

Я все так же бесшумно кидаюсь к тому нукеру, который идет справа от пленника, и с коротким замахом резко бью его ножом под левую лопатку. Лезвие входит в тело бесшумно, без какого-либо сопротивления. Нукер замирает, обрывает смех и тут же оседает, падает на бок.

Я наблюдаю за всем этим как бы со стороны, словно вижу какое-то реалистичное кино.

Его напарник по инерции издает последнее восклицание в своей жизни, смотря на него и на меня. В его глазах неописуемый ужас. Он даже не сопротивляется. Да и кто ему позволит это сделать? Все происходит в считанные доли секунды.

Этому типу я наношу удар в грудь. Он тоже падает, обливаясь кровью. Боже, что я делаю?!! Но иного выбора у меня нет и быть не может. Я в ответе за жизнь человека, который виновен лишь в том, что захотел подарить мир своим землякам.