Налейте бокалы, раздайте патроны!

– Впрочем, это все неважно, – махнул рукой Булак-Балахович. – Так вот, местный владелец замка, некий князь с родословной, ведущей начало чуть ли не от императора Августа, оставаться в нем не решился и спешно подался в Кенигсберг или еще куда-то дальше. А в самом замке князь оставил кое-кого из прислуги и письмо.

– Письмо? И что же там было?

– Просьба «к вступившим на его землю русским воинам не грабить и бессмысленно не уничтожать произведения искусства» и так далее. Так вот один наш дурак пять резных деревянных фигур топором порубил.

– Зачем? – удивился поручик.

– А они, видите ли, ему чертей напомнили. Из белой горячки. Да, представьте себе. Ну, наказали, конечно… А там, у немцев, и грабить не надо было. Их ведь так распропагандировали, рассказывая о русских всякие басни, что германцев буквально смертный ужас охватил. В первые дни они так бежать бросились, что побросали все, что было.

– Тихо! – воскликнул ехавший впереди Зимин. – Германцы.

Три конника, не теряя времени, свернули в лес.

Место, где им пришлось наблюдать за тем, кто же движется им навстречу, оказалось весьма удобным. Холмистая местность на этом участке создавала возвышенность, с которой, как на ладони, была видна дорога, ползущая вверх.

По дороге двигался небольшой немецкий обоз из нескольких повозок. Запряженная цугом четверка лошадей везла огромную бочку.

– Так, – комментировал корнет, глядя в бинокль. – Немцев девять человек во главе с офицером…

– Конечно, трое против десяти – не лучший расклад, – рассуждая вслух, сказал Голицын и посмотрел на товарищей, – однако лихость, помноженная на внезапность атаки, наверняка поможет.

Как думаете, господа офицеры?

– В первый раз, что ли? Порубим за пять минут, – с пренебрежением произнес Булак-Балахович, подбирая поводья и поудобнее садясь в седле.

– Вперед! – скомандовал поручик.

Дав шпоры жеребцу, он выхватил шашку и махнул сверкнувшим, как искра, клинком. Всадники широким галопом вырвались из леса на ярко освещенную дорогу, ползущую вверх.

Мелькая белыми бабками, жеребец нес поручика вперед. Расстояние до обоза быстро сокращалось. Справа, держа у стремени клинок, скакал Булак-Балахович, чуть дальше – Зимин. Добрые кони вынесли их на дорогу почти мгновенно. Сабля над головой поручика играла солнечным огнем. Зеленая сочная трава мягко прогибалась под копытами, ветер свистел в ушах. Естественно, в такой ситуации всадники скакали молча. Немцы, увидев их буквально в самый последний момент, что-то залопотали.