Не жди, не кайся, не прощай

Время от времени за мной ведется так называемое внешнее наблюдение…

– Наружное, – поправил Константин.

– Ну да, – согласилась Мария. – За мной ведется наружное наблюдение, но я давно научилась вычислять «хвост». В данный момент слежка не ведется, так что беспокоиться не о чем. А теперь предложи мне что-нибудь. Что хочешь. Я заранее на все согласна.

Ошеломленный столь откровенным предложением, Константин посмотрел на Марию. Она смело встретила его взгляд. Ее ноздри слегка подрагивали, но в остальном она сохраняла полное спокойствие.

Константин уставился в истрескавшийся асфальт под ногами.

– Расскажи мне о сыне, – тихо предложил он. – Каким он был? От чего умер?

В то же мгновение Мария вскочила со скамьи, злая, негодующая, с резко изменившимся лицом.

– А вот это тебя не касается! – выкрикнула она так громко, что обратила на себя внимание двух молодых мам, пристроившихся неподалеку с колясками. – Не лезь ко мне в душу, Костя! Остальное к твоим услугам, но душу не трожь!

– Без души, – промолвил Константин, – все остальное просто мясо.

Я сыт, спасибо. В подачках не нуждаюсь.

Разрумянившись, словно от пары пощечин, Мария собралась уходить, но, удалившись от Константина на несколько шагов, вернулась.

– На тот случай, если вдруг все-таки проголодаешься… – Она достала из сумки визитную карточку и сунула ее Константину. – Здесь два номера, домашний и мобильный. Звони только по мобильному. С восьми утра до шести вечера, не раньше и не позже.

Чао.

Не давая ему возможности попрощаться, она удалилась стремительной походкой по аллее, свернула за деревья и пропала.

– Чао-какао, – запоздало ответил Константин.

Его пальцы обхватили визитку. Подержали немного, словно пробуя на ощупь, а потом Константин сунул картонный прямоугольничек в задний карман джинсов. Вопреки своему заявлению, он таки изголодался по женской плоти. Очень.

Глава 4

Новые олимпийцы

Отель «Олимпийский» вырос в центре города на месте гостиницы «Дружба», где во время войны размещалось гестапо.

А первоначально здание принадлежало НКВД, так что подвал был построен на совесть, со знанием дела. Когда пришло время сносить «Дружбу», Александр Викторович Мотыль распорядился подвальные помещения не трогать а, наоборот, сохранить в целости и сохранности.

«Олимпийский» был возведен на старом фундаменте и снабжен несколькими тайными ходами, позволяющими незаметно опускаться в подземелье.