Омытые кровью

Полк войск ОГПУ и приданные подразделения РККА обшаривали эти леса. Но это как нашу реку чайной ложкой черпать или запруду там из газетки поставить. Леса огромные, там целая армия растворится без следа.

По моему разумению, сжигать так дальше наш негласный аппарат смысла нет. Атамана надо выманивать из чащ и болот. Нужна какая-то приманка, на которую он бросится, как щука в реке. Но какая приманка? И вообще, что держит Шустова в этих краях? Обычно нигде он так долго не задерживался. Мало у нас информации. Очень мало.

Я принялся писать рапорт по моей встрече с инженером Ветвитским. Мол, установлен доверительный контакт. Рассматривается как перспективный источник информации, освещающей деятельность шахтоуправления. Перо скрипело по бумаге. Я клюнул носом и посадил кляксу – солидную такую, ни одна промокашка не возьмет. Надо переписывать.

Спать хотелось страшно. Ночь провел активно. Не подумайте плохого – всего лишь просидел за столом под желтым абажуром, отбрасывающим неверный свет – электричество в городе давали с перебоями, напряжение постоянно скакало, лампочки перегорали, но к этому все привыкли, и в планах была большая станция на угле.

Читал я роман «Человек-амфибия», оказавшийся на редкость увлекательным и срезонировавшим во всем моем существе. Потрясающие картины таинственной морской бездны, завораживающие перспективы исследований мирового океана. При прочтении так и хотелось возопить в пространство: «Ну, сделайте мне жабры!» Но пока что сделал только я сам себе сонливость и вялость. Еще смущает, что после таких книжек обыденность кажется пресной и скучной.

Ладно, черт с ними, с жабрами и Ихтиандром. Полно своих дел. Переписать для начала рапорт…

Раскатов прочитал мой рапорт о встрече с инженером и благожелательно кивнул:

– Дело хорошее. Только ты на него не дави и подписок не требуй. Интеллигенция тут щепетильна. Больше взывай к совести и принципиальности.

– Так и делаю.

– Ну и молодец…

Весь день я крутился как волчок. Была встреча в городском Совете с председателем, какие-то совместные планы, на согласование которых Раскатов послал меня, поскольку сам этой бюрократии не любил и не слишком в ней разбирался.

Потом опять были бумаги. Встреча с осведомителем, который не сказал ничего толкового.

Дел всегда было больше, чем я мог выполнить и запомнить. В записной книжке я отмечал не только планы на день, но и примерное время, когда это будет выполнено. Ни разу ничего не удалось сделать вовремя.