Остров флотской чести

Нож Сергей узнал сразу – этой замечательной работой каких-то местных умельцев он любовался не раз и даже слегка завидовал его владельцу. Что рукоятка, что длинный, слегка отливавший синевой клинок, что ножны из толстой кожи, в которых нож прятался почти целиком, – все было настоящим произведением искусства. Орехов по достоинству оценил дорогой подарок и, быстро сдернув с запястья браслет недешевых часов, немного сконфуженно протянул бойцу.

– Спасибо, парень! А это тебе – на память… Ну, все-все – становись в строй.

Подполковник еще раз окинул всех, теперь уже бывших, своих учеников, снова вскинул ладонь к козырьку и через мгновение молча направился к ожидавшему в стороне запыленному «уазику».

Спустя полчаса Орехов на старенькой вертушке летел в сторону Аддис-Абебы и с высоты птичьего полета любовался красотами Эфиопии – хотя, собственно, смотреть было и не на что, да и «любовался» – пожалуй, неточно и слишком громко для нескольких лениво-рассеянных взглядов, брошенных в иллюминатор.

Внизу проплывала однообразная красно-коричневая унылость пыльных гор, местами перемежавшаяся желтоватыми участками степей или зелеными островками кустарников и лесов. Пару раз удалось увидеть стада каких-то антилоп, да промелькнули нескладные силуэты забавных жирафов.

Прошло еще три часа, и, поднимаясь по трапу на борт огромного «Боинга» в столичном аэропорту, подполковник, небрежно глянув через плечо, мысленно сказал Африке «прощай!» – на этот раз, как казалось Орехову, навсегда.

3

Военная тюрьма Форт-Ливенуорт, штат Канзас, США, август 2011 года

…В который уже раз Стив убеждался, что яйцеголовые умники говорили правду, рассуждая о всяких там недобрых аурах и «сгустившейся атмосфере зла». Именно такую атмосферу Томпсон мгновенно почувствовал в первые же мгновения после того, как охранник легонько подтолкнул его в спину жесткой дубинкой, пропуская во внутренний дворик, где обычно прогуливались заключенные. Стив сразу отметил, что, против обычного, на площадке находились всего двое: огромный негр с неправдоподобно накачанными мышцами и казавшийся тщедушным мужчина среднего роста лет сорока пяти.

Видимая тщедушность могла бы, пожалуй, обмануть обычного человека, но бывший боевой пловец, прошедший отличную выучку в элитном центре спецназа, где его всерьез учили убивать человека всеми мыслимыми и немыслимыми способами, прекрасно понимал, что это не болезненная худоба, а невероятно опасная жилистость.