Полундра

В неярком свете аварийных лампочек, казалось, уже виднелись сгущающиеся клубы черного ядовитого дыма, от которого раньше, чем от затопления, могли погибнуть все подводники. Командир подлодки вдруг резко обернулся и окинул взглядом находившихся в отсеке моряков.

– Так, понятно, – сказал он твердым, не терпящим возражений тоном. – Экипаж, слушай мою команду! Всем немедленно перейти в первый торпедный отсек. Переходной люк задраить! Торпедные аппараты в боевую готовность! Всем надеть гидрокостюмы и воздушные баллоны.

И сгрудившиеся вокруг своего командира моряки лишь мгновение помедлили, прежде чем принялись выполнять приказ.

В торпедном отсеке, наиболее удаленном от эпицентра взрыва и наименее пострадавшем, не было ни воды, ни запаха удушливого дыма. Впрочем, каждый из моряков понимал, что появление и того, и другого – лишь вопрос времени. Командир подлодки Павлов последним зашел в отсек и сам плотно задраил переходной люк.

– Первыми выстреливаются Александров и Нурбеков! – приказал он.

Нурбеков был тот самый обожженный матрос из пятого отсека.

– Эх, жалко, в бога больше верить не положено, – проговорил матрос Дима, забираясь в торпедный аппарат. – А то бы и вправду помолился, как бабушка меня учила…

– А ты и помолись, – возразил ему старшина. – Ничего страшного, вреда не будет. Он ведь о нас о каждом думает – не важно, веришь ты в него или нет.

Тяжелые люки торпедных аппаратов с грохотом захлопнулись, каплей и старшина намертво задраили их.

– Пли! – скомандовал Павлов.

Лодка слегка вздрогнула, вздохнула, словно живое существо, на полминуты свет погас и отсек погрузился в полную темноту. Однако в следующее мгновение запел зуммер. И при включившемся свете стало видно появившееся табло: выстрел произведен успешно.

– Ну вот и начали, – тихо произнес старшина. – Доберутся живыми до поверхности, так и отлично, а нет – упокой, господи, их души…

Павлов тем временем уже приказывал готовить торпедные аппараты для нового выстрела.

Четвертой партией отправлялись сам старшина и мичман.

– Прощайте. – Каплей Назаров, помогая старшине забраться в шахту торпедного аппарата, крепко пожал его широкую мозолистую руку. – Даст бог, свидимся еще… – И он задраил за ним крышку аппарата.

И снова глубокий вздох, снова погас свет. И снова зуммер и табло: и эта партия живого человеческого мяса была отправлена на поверхность благополучно.

Когда зажегся свет, Назаров пристально уставился на своего командира.