Полундра

– Твоя очередь, каплей! – сурово сказал тот. – Не тяни, время не ждет…

– А как же ты, командир? – робко проговорил Назаров. – Ты что же, выстрелишь меня из торпедного аппарата, а сам останешься здесь подыхать? Так, что ли?

– Разговорчики, каплей! – резко сказал Павлов, сурово глядя на своего подчиненного. – Когда это ты научился приказы обсуждать, вместо того чтобы их же выполнять?

– Как хочешь, командир, – ничуть не пугаясь гнева каперанга, отвечал каплей. – Если ты решил погибнуть в этой лодке, то я остаюсь с тобой.

Я не хочу спасать свою шкуру ценой твоей жизни…

– Молчать, салага!

В гневе Павлов подошел было к Назарову и схватил за обтянутое гидрокостюмом плечо. Но в следующее мгновение он вдруг побледнел, будто поперхнулся воздухом, закашлялся, остановился, тяжело дыша, отпустил каплея. Воздух в торпедном отсеке был слишком спертым, чтобы совершать столь энергичные действия.

– Знаешь, Сашка, – отдышавшись, заговорил каперанг с какой-то тихой грустью. – Неспроста существует эта старая морская традиция, что командир покидает гибнущее судно последним.

Можно сколько угодно рассуждать об объективных причинах аварии и всякой такой ерунде – только это все бред. Если корабль гибнет, значит, виноват в этом его капитан. Он что-то недосмотрел, не учел, не продумал. Наша лодка К-31, ты же знаешь, была лучшей на флоте. И вот она гибнет. Значит, так или иначе, а я в этом виноват. Ты мне скажи: вот, допустим, я спасусь, выживу, вернусь на берег. А как же я тогда людям в глаза буду смотреть? Всем, своему командованию, матерям, женам тех парней, что остались там? – Он махнул рукой в сторону затопленных отсеков.  – Они подойдут ко мне и скажут: вот, мол, ты выжил. А где мой сын, муж? Не будет у меня сил в глаза им смотреть, слышишь ты? Не будет!

Некоторое время Назаров пристально смотрел в странно заблестевшие глаза своего командира, не зная, что возразить ему на все это. Все слова казались ему бессильными против такой глубокой убежденности.

Внезапно корпус лодки странно содрогнулся, аварийный свет на мгновение погас, а когда вновь зажегся, казалось, что он светится более тускло, призрачно.

– Все, каплей, кончай с лирикой! – жестко приказал каперанг, подталкивая Назарова к открытому люку торпедного аппарата. – Время не ждет. Смотри, сейчас аккумуляторные батареи зальет, тогда вообще выстрелить не сможем. Прощай, Сашка! – Каперанг неожиданно с силой обнял Назарова. – Не поминай меня лихом.