Порт семи смертей

Зачем этот политический брифинг?»

Спиной к экрану и лицом к слушателям стоит, кажется, подполковник, да, точно, и водит лазерной указкой по появляющимся картинкам. А Татаринов продолжает находиться в отпуске. Там тихо, птички щебечут в небе, какие-то огромные ярко-красные цветы, маленький водопад, разбивающийся и брызжущий у ног.

Неожиданно прилетела маленькая колибри, таких птичек в отпуске не было! Она зависла у него перед носом, плавно превращаясь в мужскую руку. Такую мечту загубили! Как красиво было!

Старший лейтенант Голицын махал рукой перед глазами шефа, пытаясь вернуть его в реальность.

Очнувшись, Татаринов сфокусировал взгляд на докладчике. Тот пристально еще пару секунд смотрел на него, мол, что-то вы, товарищ, не с нами, а дело государственной важности.

Судя по всему, от докладчика прозвучал какой-то вопрос в его адрес, но Татаринов не слышал и теперь сидел в задумчивости. Не зная, что ему ответить, он посмотрел на Поручика (так уж получилось, по песне: «…поручик Голицын, раздайте патроны.

Корнет Оболенский, надеть ордена». Да, если твоя фамилия Голицын или Ржевский, ты в России можешь быть только Поручиком). «Надо бы еще Оболенского завести, для полного соответствия. Выпросить себе адъютанта, что ли», – продолжал туго возвращаться в реальность Татаринов. Старший лейтенант подсказал:

– Через сколько мы будем готовы?

Тут кавторанга быстро пришел в себя и перебрал весь личный состав:

– Голицын, Диденко, Марконя, Малыш, Бертолет, Док, все на месте?

– Все в классе, – подтвердил Голицын.

 – Я Голицын, товарищ кавторанга, я в классе. Не узнаете, после отдыха-то.

Капитан мог позволить поприкалываться над собой внутри группы, но не на людях. Поэтому он едва слышно оборвал Голицына:

– Разговорчики…

Капитан второго ранга Татаринов вернулся на службу.

– Два часа на сборы, товарищ подполковник.

Ведущий семинара одобрительно кивнул и продолжил:

– Командовать операцией назначается майор Кривошеев.

По правую руку от Татаринова поднялся майор, чья огромная грудная клетка и отсутствие шеи выдавали морского пехотинца с потрохами.

«Породистый военный, – согласился про себя Татаринов. – Это хорошо».

Когда офицер сел, стоящий у экрана подполковник одернул и без того ладно сидящий китель и официальным тоном заявил:

– Приказываю: зайти на борт сухогруза и обеспечить его разгрузку в порту Джибути…

Татаринов навел фокус на изображение, которое было на экране. Баб-эль-Мандебский пролив.