Привычка побеждать

Налив два стакана, он взглянул сначала на темнокожего исполина, который переминался с ноги на ногу чуть в стороне, а затем перевел вопросительный взгляд на его командира, но тот только отрицательно мотнул головой.

«Ваши дела, – подумал спецназовец, – со своим уставом в чужой монастырь не лезут!»

Однако тень надменной брезгливости по отношению к своему подчиненному, мелькнувшая в красноречивом жесте Арапа, оставила в душе русского офицера неприятный осадок. Досадное ощущение еще больше усилилось, когда его собеседник, подняв стакан, неожиданно заговорил, причем чуть ли не тоном заправского политинформатора:

– Наши страны всегда связывали и будут связывать крепкие узы нерушимой дружбы.

Мы никогда не свернем со светлого пути строительства социализма, по которому нас уверенной рукой ведет наш мудрый руководитель, товарищ Менгисту Хайле Мариам. В этом нелегком деле братская помощь русского народа всегда придает нам сил. Поэтому мой тост за тебя, дорогой русский брат!

Если бы аппетитный шашлык с каким-то дивным соусом не привлекал к себе соблазнительным ароматом, под который грешно было не выпить, Андрей дал бы хороший отлуп этому «брату-социалисту».

Была масса примеров, когда подобные «идейные союзники» с одинаковой искренностью клялись в верности то Союзу, то Штатам и по очереди успешно «доили» обе сверхдержавы. Но сейчас начинать диспут не имело никакого смысла. А главное – не было желания.

Когда Арап взялся наливать снова, Андрей поначалу хотел отказаться, сославшись на какую-нибудь уважительную причину, – не очень-то симпатичным оказался этот спасенный им человек при ближайшем знакомстве.

И только заметив, что Гассам снова переходит на более искренний и человеческий тон, офицер изменил свое решение.

Закусили мясом, буквально таявшим во рту, и тут Арап решился задать вопрос, который мучил его с той памятной ночи.

– Скажи, Батяня, – несмело начал он, решив блеснуть своей осведомленностью и обратиться к собеседнику так, как называли его десантники, – зачем ты рисковал из-за меня своей жизнью? Ведь для таких учений, как мне рассказывали, у вас существуют нормы потерь.

Тебе же никто не отдавал приказа спасать меня...

– Для начала, никакой я тебе не Батяня! – резко оборвал его майор. – Запомни, на это имя имеют право только мои солдаты. Они меня так назвали. Только для них и не для кого другого я Ба-тя-ня!

– Извини, пожалуйста, я не знал...

Но Андрей, казалось, не слышал извинений.