Разборки дезертиров

– Над Лениным не висела Российская армия! – патетично воскликнул Булдыгин. – Подумаешь, турнули. Полюбуйся. – Он швырнул через стол свежий номер «Известий», где в передовице было что-то подчеркнуто. – Сведения, обнародованные Главной военной прокуратурой. Официальные, заметь, сведения. Только за неделю мирной жизни от преступлений и происшествий в войсках погибли сорок четыре военнослужащих! Половина роты! Двадцать восемь человек получили увечья различной степени тяжести! Девять самоубийц среди погибших! Двадцать покушений на самоубийство! Растет количество тяжких и особо тяжких преступлений! А число правонарушений, связанных с дедовщиной! Просто геометрическая прогрессия! И ты предлагаешь отправить Витьку в эту клоаку? Да пусть он хоть до пенсии проходит курс молодого самца, чем однажды – курс молодого бойца…

– Заметь, я такого не предлагал, – возразил я.

 – А что касается данных прокуратуры, то их уже успешно опроверг министр обороны в позавчерашней гневной отповеди. По сведениям министра, количество погибших в результате преступлений и происшествий неуклонно сокращается с 2001 года. Неуставщина сходит на нет. Прапорщики не воруют. Полный стабилизец, Павел Викторович. Армия открыта для всех желающих. А прокуратуре следует хорошенько думать, прежде чем бросаться непроверенными цифрами.

– Но мы-то знаем, – огрызнулся Булдыгин. – Эх, жисть поломатая… Ты и вправду закрыл Безбородова, Мишка? От души хотелось бы тебя поздравить, но как-то язык не поворачивается.

Знаешь, у меня такое ощущение, что ты весь в чем-то коричневом, но не в шоколаде.

– А ты откуда знаешь? – разозлился я. – Ну ладно, моей жене мог присниться вещий сон, но ты-то?..

– Ни разу не пересекался с твоей женой, – запротестовал Булдыгин, – мне своей жены хватает с избытком. Но с утра я успел посетить СИЗО районной прокуратуры. По секрету дежурный сообщил, что у них объявился таинственный узник, которого сторожат бойцы комендантского взвода, имеющие приказ не подпускать к сидельцу даже Верховного Главнокомандующего.

Я понимаю, Мишка, что дальше Марьяновска не сошлют, но как тебе перспектива провести остаток дней с пулей во лбу? Вспомни мудрого Есенина: «Что не смогли в словах сказать уста, пусть пулями расскажут пистолеты»?

– Минуточку, – возмутился я, – у каждого свой собственный риск. Дело капитана Муромцева о «естественной смерти» гражданки Муромцевой, которое ты курируешь, тоже не является прогулкой выходного дня.