Разборки дезертиров

– Не обижайся, Луговой, – жалобно попросила из спальни Наталья. – Что ты, в самом деле, я же все понимаю…

– Зато я ни черта не понимаю!

– Не обижайся… На обед сегодня придешь?

– Нет!

– А фумигатор из розетки выключишь?

– Да!

Никому не интересно, где я провел сорок минут перед работой. Зарядкой занимался. Где я был, там в восемь утра меня уже не было. В половине девятого, соорудив озабоченное лицо, я вошел в кабинет.

Интеллектуал и мечтатель Булдыгин – обладатель лысины с начесом – тоскливо смотрел в телевизор.

Вздрогнул, когда я хлопнул дверью, приглушил звук и повернул ко мне меланхоличную физиономию с бульбой на носу.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – согласился Булдыгин. – Не могу поверить. Знаешь, что сказал по ОРТ почтенный чеченский аксакал? «Никогда на Кавказе политические вопросы не решались с позиции силы и решаться не будут». Он сам-то понял, что сказал?

– Блестяще, – хмыкнул я. – Это подрывает твои представления о мироустройстве?

– А заместитель командующего погранвойск? Представляешь, что торжественно бабахнул? Скоро, мол, датчики движения и видеокамеры будут установлены на всем протяжении российско-китайской границы.

Интересно, они на карту когда-нибудь смотрят? Знаешь, Мишка, один из нас точно ненормальный – либо я, либо телевизор…

Хмуро начинался рабочий день. Булдыгин, чуть не плача, смотрел в окно – физиономия одутловатая, мешки под глазами. Я согрел кипятильником воду в кружке, бухнул туда заварки и задумчиво съел бутерброды, приготовленные на обед.

Булдыгин тоскливо помалкивал.

– Какого же дьявола ты вчера напился, Павел Викторович? – дошло до меня.

Ответ, конечно, выглядел поэтично. По-другому мечтатель Булдыгин не умеет. Он воздел к потолку короткую длань с пальцами-сардельками и выразительно продекламировал:

– «Пускай я иногда бываю пьяным, зато в глазах моих – прозренья дивный свет…»

Сергей Есенин. Ни света, ни прозренья в оплывших очах коллеги не было даже под лупой.

– Сын провалил очередной экзамен? – сообразил я.

Непутевое чадо Булдыгина обучалось в иркутском политехе и, судя по отдельным репликам папаши, делало это без должного радения.

– Матанализ завалил, паршивец, – скорбно подтвердил Булдыгин. – Три «банана» в весеннюю сессию, преподаватели пошли навстречу – перенесли экзамен на конец июля, а он опять не выучил. Еще и шутит, остолоп, – дескать, проще сдать анализ, папа, чем матанализ.

– Не расстраивайся, – отмахнулся я. – Ленина тоже с первого курса турнули.