Разборки дезертиров

Одно меня смущало – когда мимо беглецов, бредущих по лесу, с ревом промчится грузовик, набитый солдатами (а мы их не заметим, пролетая мимо), только самый тупой не догадается, чем пахнет. Парни, разумеется, побегут назад. А там уж бабушка надвое сказала – либо добровольно сдадутся, либо примут бой по скудости ума.

Но вышло все иначе. Передовой группе снова пришлось разделиться. На двенадцатой версте дорогу перегородил… труп.

«Урал» остановился. Бойцы посыпались, как поленья. Хрипел Капустин, отправляя людей в оцепление.

Труп принадлежал пожилому якуту в прошитой соболем жилетке. Лежал, раскинув руки, поперек дороги, молитвенно таращился в небо. В голове пуля. Под затылком – кровавая каша вперемешку с грязью.

– Блин, – ругнулся кто-то из бойцов, – три месяца служат, а ведь не промазали, уроды.

– И одного из этих парней ты хочешь в ненаказанном виде отправить к папочке? – толкнул меня под печень Аристов.

Никто, по-моему, не слышал. А то устроили бы мне «дежурное фи» с видом на вендетту.

– Тихо… – прошипел я. – Кто стрелял, неизвестно. Будем надеяться, что это не Райнов.

– Товарищ капитан, они машину у человека отняли, – сообщил с корявым акцентом плосколицый солдат чукотской наружности. Он сидел на корточках и ладонью плавно водил над землей, словно впитывая от нее невидимые энергопотоки. – Посмотрите, следы протектора. Развернулись и поехали…

– К машине! – взревел сержант Капустин. – Чего стоим, шарами лупаем, солдаты?!

И опять не повезло дезертирам с машиной.

Километров шесть – новая остановка. «Нива» в кювете на крутом повороте. Не справились с управлением – грохнулись в водосток, заглохли и не смогли ни вырулить, ни завестись. Темнота наползала неумолимо. И снова рядовой чукотской наружности вкрадчиво кружил вокруг машины, ползал на коленях, нюхал грязь.

– О, дьявол, как там тебя… – ругался комроты, притоптывая от нетерпения. – Короче, парень, ты у нас охотник, давай вещай.

– Атчытагын его зовут, – хохотнул Капустин.

 – А фамилия вообще не произносится. Да и нет у него никакой фамилии – рядовой Атчытагын, и баста. Но боец растет нормальный.

– Их к христианству приучали в последнюю очередь, – пояснил кто-то из интеллигентных. – Так и не приучили толком. Вроде крестят, а имена какие-то не людские, традиционные – Рыктынгыыты всякие, Эвиискивы…

– А у исландцев вообще нет фамилий, – блеснул еще один знаток, – а только имя и отчество. Законом запрещается иметь фамилии.