Разборки дезертиров

А если выезжают за границу, то отчество становится фамилией.

– А ну замолкли, бойцы! – зарычал сержант. – Ишь, разговорились. Чего ты там возишься, Атчытагын? Вещать будешь?

– Да все понятно, товарищ сержант, – чукотский юноша приподнялся с колен. – Двое их, один хромой на правую ногу. Пытались машину вытолкнуть. Истоптали тут все. Туда пошли, по канаве. – Боец простер ладонь вдоль левого водостока. – Полчаса прошло…

– Полчаса? – возбудился Хомченко. – Ты уверен, солдат?

– Атчытагын зазря не скажет, товарищ капитан, – обиженно сказал рядовой.

 – Говорю, полчаса – значит, полчаса. Но далеко не прошли, однако, высокий хромает.

– Дадим запас, – задумался комроты. – Максимум три версты они отмахать могли. Вряд ли, но допустим… В общем, слушай сюда, мужики! Шестеро со мной, и ты, Капустин, тоже! Остальные проезжают три версты, рассыпаются цепью – и навстречу. Стрелять в крайнем случае – своих поубиваете. Ефрейтор Шинкаренко, командуйте!

Карусель продолжала вертеться, со скрипом наращивая обороты…

Самое время выходить из игры, отказаться от выполнения задания и хватать попутку до Марьяновска.

Плевать на «высокие» распоряжения. Одно дело – спасать доведенного до отчаяния парня, совсем другое – протежировать убийце. Не важно, кто из них нажимал на курок. Убили якута, стреляли в электриков. Но мы работали, очевидно, по инерции. Почему мы оказались в компании Капустина и Хомченко? Из-за Леньки Аристова, который заявил, что надоело ему трясти ливером в кузове, хочется прогуляться, тем более дождь прошел? Охваченный всеобщим возбуждением, я не возражал.

Мы упорно не могли понять, во что ввязываемся. Но кто знал?!

Ушел «Урал», бойцы растянулись, началось движение. Сумерки вступили в заключительную фазу. Мы шли по водостоку за цепочкой солдат. Ленька шепотом травил анекдоты; Булдыгин по устоявшейся традиции ворчал о старом, больном организме, о хреновой погоде, чреватой инсультом, о том, что бес его попутал вылезти из кузова – это Ленька во всем виноват, а также Луговой – ничтожная, жалкая личность.

Перемены в ландшафте были налицо. Низкорослая чаща слева от дороги куда-то подевалась, вырастали скалы причудливых очертаний. Поначалу отдельные глыбы в компании деревьев, потом растительной массы стало меньше, скалы уплотнялись, возвышались острожными стенами, и вскоре растительность пропала, уступив место бездушному камню.

– Рискуем, товарищ капитан, – подал голос Капустин. – Скалы прочесать бы надо.