Разборки дезертиров

– Не надо, товарищ сержант, – опередил комроты смекалистый Атчытагын, чиркающий спичками и совершающий экскурс чутким носом. – Я иду по следу, они не сворачивают…

Наша компания подобралась к дезертирам значительно раньше, чем команда ефрейтора Шинкаренко. Версты не успели пройти. Совсем умотались дезертиры. Тень качнулась под скалой – кто-то пытался взгромоздиться на уступ. Еще одна тень – подсаживала первую. Куда это они собрались? – мелькнула мысль. И сразу же расширилась, обернувшись во всеохватывающую идею: а вдруг, – подумал я, – эти парни УЖЕ ПРИШЛИ?! Не поперлись бы они в Чебаркуль.

Попутно я отметил необычную форму скалы, под которой копошились люди. Ее очертания возвышались над прочими. Зубастая вершина – словно расщепленная молнией – на фоне монотонной мути… А потом события накрыли. Подобраться незамеченными к этой сладкой парочке уже не получалось. Стоящий на уступе обнаружил облаву.

– Димон, атас, гансы!!! – раскололо сырую тишину.

– Пыряев, Райнов, вы окружены, не вздумайте стрелять! – выкрикнул капитан Хомченко.

Автоматная очередь хлестнула по ушам. Мы скорчились в водостоке. Сдавленно вскрикнул солдат. Отделение вразнобой попадало в грязь. Заматерился Капустин.

– Мужики, вы что, охренели?! – взвизгнул Хомченко. – Бросайте оружие, перебьем же, на хрен!!!

Новая слепящая очередь. Намерения дезертиров окончательно прояснились. Череда вспышек – магазин опустошен. Снова две фигурки копошились на уступе. Пропали. Огненный ливень хлестнул, кромсая камень.

– Прекратить огонь!

– Командир, Атчытагына подстрелили! – крикнул Капустин.

– Живой? – скрипнул зубами Хомченко.

– А хрен его знает… Вроде живой. Шевелится… Блин, Гаврила же ты, Атчытагын!

– Черт… Эй, вы, двое, кто там ближе – раненого на дорогу! Остальные – вперед!

И какая нелегкая вынесла меня из водостока? Сидел бы, не парился. Подтянулся на руках, выбросил ногу, перекатился.

– Мишаня, ты куда? – испуганно вякнул Булдыгин.

– Сиди, Викторыч, – буркнул я. – Не твое это дело – под пулями танцевать.

Краем глаза я отметил, что поднялся Аристов, выкатился из канавы, распластался в грязи.

– Куда, неугомонные? – сдавленно шикнул Булдыгин.

– Что, Булдыгин, страшно одному? – натянуто хихикнул Аристов.

Двое солдат, чертыхаясь, отклячив задницы, волокли по земле стонущего бойца.

– Держи, прокуратура… – швырнул мне Капустин бесхозный автомат.