Разборки дезертиров

Миновали место пикника, зацепили влажный бор с обилием клюквы, ромашковый луг, полюбовались на скопище лисичек – словно омлет разбрызгали по поляне. Несведущий в биологии Балабанюк кинулся на воронью ягоду. Успели вырвать буквально из пищевода, зачитав лекцию о вреде дурманящих плодов. Понятливо кивнув, он побежал в другую сторону, где в овражке произрастал очередной ягодник с приятным запахом сирени и сочными плодами, лепящимися на коре. Полакомиться рядовой не успел. Растение содержало ядовитый сок. Прикоснувшись к коре, он отдернул руку и тут же начал ее расчесывать до синих пузырей.

– Лесная сирень, – сообщил, ухмыляясь, Аристов, – волчье лыко, по другим источникам. Не попробуешь – не узнаешь.

– Не наедаемся, боец? – зловеще процедил сержант.

Что-то грузное, пестрое с криком вывалилось из-под ног, шумно побежало, замахало крыльями, взлетело. С концов поляны взмывали другие птицы, грузно закружились над деревьями.

– Глухари! – возликовал Капустин, вскидывая автомат. – Стреляйте, прокуратура! Они тупые, пока сообразят, мы их накрошим!

Мы открыли ураганный огонь, подстрелив двух птиц.

Остальные разлетелись. Добычу прицепили к поясам, потащились дальше. Периодически смещались вправо, чтобы убедиться, что река не пропадает. Бурные воды неслись на северо-запад, омывая груды крапчато-серых валунов. Неровности речной впадины постепенно сглаживались. На смену строевым соснам приходила унылая чернорукая ольха, кровавый боярышник с волосистыми листьями. Темнокорая крушина – неизменный сосед ольхи и обитатель влажных мест. Мы рискнули отдалиться от реки – уж больно заманчив был просвет между деревьями. Но вышли на закрытую поляну, заваленную буреломом.

– Назад, господа офицеры, – махнул рукой сержант. – Не стоит отдаляться от реки… Балабанюк, итить твою, куда полез? Ты что там нашел? Урановую руду?

Мы отправились по диагонали – через чахлый, полумертвый березняк, заросли папоротника, вездесущую костянику, рассыпанную по зеленому ковру.

– Обратите внимания, господа, – подал голос давно не выражавший светлых мыслей Булдыгин, – в сухую погоду листья костяники сворачиваются в трубочку.

Если расправляются – скоро дождь. Эта ягода – типичный барометр.

– Скоро дождь, – сказал Аристов.

До берега в душевном спокойствии мы так и не дошли. Одолели овраг, заполненный останками малосимпатичной органики, передохнули на краю, побрели дальше. Тут я и почувствовал что-то затылком. Обернулся, бросив палец на предохранитель.