Сирийский десант

– Эй! Вы там подумали? – вновь раздался с другой стороны ущелья вполне будничный голос.

– Слушай, давай раненых подберем! – стал торговаться с противником майор.

– У меня один раненый, а у тебя как минимум пятеро! – раздался в ответ возглас.

– Я ж и говорю – подберем!

– Когда оружие сложите, тогда и уносите своих раненых. – Для острастки со стороны противника пару раза ударил автомат. Пули подняли на сухой земле живописные фонтанчики. Лавров покрутил головой, глянул на Бахтиярова: – А подобрать надо.

Андрей положил автомат на землю, поднялся в полный рост и продемонстрировал противнику пустые руки. Среди скал бликовала оптика, можно было не сомневаться: майора внимательно рассматривают. Также не оставалось сомнений, что его держат под прицелом.

– Сержант! – негромко позвал Лавров. – Бери еще двоих, и идем за ранеными. Только оружие оставить не забудьте.

– Давно бы так, – прозвучал с другой стороны голос.

Среди скал мелькнули две фигуры: боевики тоже отправились за своим раненым.

– Быстрей! – торопил своих Лавров.

Двое бойцов уже несли раненого в обе ноги десантника к машинам. Парень чуть слышно стонал. Левая ступня в берце болталась на сухожилиях и коже. Окровавленный обломок кости пробил камуфляж. Андрей с сержантом уже поднимали на руки бесчувственного водителя замыкающего колонну грузовика. Тот, раненный в грудь, лишь успел покинуть кабину, так и остался лежать у переднего колеса ничком.

– Живой-живой! – радостно приговаривал Андрей, передавая раненого бойцам.

Боевики тем временем уже доставили своего товарища за скалы. Лавров решил рискнуть, он сбежал вниз к радисту. Тот только слабо мычал и благодарно смотрел на командира.

– Давай, давай! – Андрей подхватил его под руки и потащил наверх.

Боец продолжил сжимать ремень рации. Жестяной ящик волочился за ним по камням.

– Брось! – Майор видел, что рация уже «погибла», в ней густо чернели пулевые отверстия, под развороченной осколком рваной жестью торчали оборванные проводки.

Но бросить рацию парень не мог при всем желании: ремень был туго намотан на запястье. И тут хрупкое перемирие сторон было нарушено. Скорее всего, главарь боевиков решил, что рация еще может действовать, а вызов вертушек перечеркнул бы весь его успех. Со склона ударила автоматная очередь.