Старый вор, новый мир

Уже спускаясь, Фомин ощутил явственный толчок под колено и невольно потерял равновесие, а когда сообразил что и к чему, руки его резким рывком завели за спину, и на запястьях защелкнулись наручники.

Первый «коммунальщик» грамотным движением подогнул скованные руки пахана чуть наверх, второй извлек из кармана алую сафьяновую корочку:

– Федеральная служба безопасности, московское управление. Гражданин Фомин Валерий Николаевич, вы задержаны. Спокойно, спокойно… Поговорим и, возможно, отпустим.

Уже по пути к гэбэшной машине Монах поискал глазами «Хаммер» Бура – было бы очень некстати, если бы пацана загребли вместе с ним.

– А вашего друга мы задержали еще пять минут назад, – улыбнулся один из «коммунальщиков». – Они уже по дороге на Лубянку…

* * *

Фомин никогда прежде не бывал на Лубянке. Старые лагерники, сидевшие еще в восьмидесятых годах во «внутрянке», то есть гэбэшной тюрьме, рассказывали, что порядки там много лучше, чем в МУРе. И оперативники со следаками чуток покультурней, да и внешней законности побольше.

А уж Лефортово, знаменитая фээсбэшная тюрьма, – так вообще рай, если сравнивать с Бутыркой или Матросской Тишиной. Однако Монаху от этого было не легче. Попадет он в привилегированную тюрьму, не попадет… Какая разница! Больше всего беспокоила судьба Бура.

Да и что понабодилось от него Конторе?

Кабинет, куда его отконвоировали, выглядел вполне стандартно: портрет президента на стене, государственный триколор на столе, стол с селектором и компьютером, неприметный сейф, неброская мебель… Так мог смотреться любой начальственный кабинет МУРа, если бы не ритуальный бюстик Дзержинского.

– Закуривайте, – вполне доброжелательно предложил хозяин офиса, немолодой мужчина с жесткими серыми глазами и волевым подбородком.

– Не курю, – Фомин демонстративно отвернулся.

Тот пристально взглянул на собеседника:

– А вот врать нехорошо. Вы курите. Причем предпочитаете папиросы. Выкуриваете полторы пачки в день. Валерий Николаевич, мы ведь знаем про вас абсолютно все.

Или почти все. Фомин Валерий Николаевич, одна тысяча шестьдесят третьего года рождения, москвич, судим за кражи и умышленное убийство, вор в законе по кличке Монах, сын умершего вора, также в законе, Паука. Дальше продолжать?

– Все верно. А вот о тебе, начальник, я ничего и не знаю, – парировал Монах невозмутимо. – Может, тоже назовешься для приличия?

– Полковник Шароев. Зовут Олег Александрович. Для вас, гражданин Фомин, этого достаточно.