Старый вор, новый мир

– Неужели вражеского шпиона во мне подозреваете? – едко подначил уркаган.

– Нет, нам просто стала интересна ваша личность. – Шароев закурил, откинулся на спинку кресла и взглянул на собеседника так, словно бы рассматривал его через микроскоп. – Не скрою, мы уже создали ваш психологический портрет… На всякий случай. По правде говоря, в последнее время у нас не было опыта общения с людьми вашего круга, а обращаться к коллегам из МВД я посчитал лишним. Во-первых, у них сразу появится нездоровый интерес к вашей персоне, а во-вторых, у них слишком длинные языки.

Да потом, люди, подобные вам, милицию на дух не переносят. В глубине души я подозреваю, что и общение со мной не доставляет вам, Валерий Николаевич, никакой радости. Правильно говорю?

– Чего ж мне радоваться, – ответствовал Монах, – когда сперва дыхалку забивают, затем клацают «браслетами», а после всего предлагают закурить, пересказывают мою биографию и вообще заводят разговор по душам. Я-то понимаю, зачем меня сюда в «цацках» привезли, а не по повестке выдернули: чтобы лишнего страху нагнать.

Так вот, не получится. Пуганый уже. Короче, гражданин начальник, или толкуй, чего тебе понадобилось, или отправляй на хату. Между прочим, я еще ни разу в Лефортово не был, говорят, там у вас неплохо кормят, да и условия получше, чем в других местах.

Дебют беседы остался за Фоминым. Но это был всего лишь дебют…

– Только не надо изображать из себя идиота, – нисколько не раздражаясь, произнес полковник. – Как будто я не знаю, что для вас и в Бутырке, и в Матросской Тишине, и даже у нас в Лефортово создадут все необходимые условия, не хуже, чем на воле.

Потом, никто не собирается вас сажать независимо от результатов нашего разговора. Сразу после беседы вас доставят туда, куда вы сами пожелаете.

Фомин сидел, насупившись. Тонкие его губы были сжаты плотно, словно кирпичи в стене. Хотя Шароев и выглядел внешне доброжелательно, от него в любой момент можно было ожидать даже куда большей подставы, чем от рядового оперативника МУРа.

Этот комитетчик, с его плавными движениями, мягкими жестами, вкрадчивым голосом, приковывал к себе внимание как удав.

– Давайте все-таки сменим тон, – вполне доброжелательно предложил Шароев. – Поверьте, зла вам тут никто не желает. Вы не в милиции, а мы не живодеры из райотдела.

– «Не надейтесь на князи, на сыне человеческие, – процитировал Монах. – И почести их, и гнев их – проходят». А в этом доме у меня друзей нету и никогда не было.