Тоннель времени

Подумав, Стольников догнал его у входа.

– Я совсем одичал в этой жизни. Нервы ни к черту.

– Если ты хочешь помочь мне, то нервы тебе придется лечить.

Они вернулись за столик, турок принес рахат-лукум. Саша подумал, способны ли русские аптекари на это в качестве благодарности за покупку пары шприцев и решил, что нервы у него действительно ни к черту, если он об этом думает.

– В Чечне, в которой ты однажды побывал, в Другой Чечне, построена тюрьма. Она действует уже три года. Там отбывают наказание те, для которых смертная казнь – смягчение режима.

На лице капитана появилось выражение, которое заставило Зубова излагать более понятно.

– «Черный лебедь» и ей подобные тюрьмы для пожизненного лишения свободы для простых людей являются конечной точкой жесткости, которое способно проявить государство после моратория на смертную казнь, – сказал он, вынув сигареты и со вздохом снова убрав. – Если ты смотришь телевизор, то знаешь, что каждый день на Кавказе, то в Ингушетии, то в Дагестане, ликвидируют банды.

– Простите, я не понимаю, какое отношение к этому имеет ваша дочь.

– Ты совсем разучился слушать, – заметил Зубов.

– Слушать я еще не совсем разучился, товарищ генерал. Я совсем разучился разговаривать.

– Научишься.

– Если захочу помочь вам?

– Точно.

– И что с теми боевиками?

– На самом деле погибают при ликвидации не все. Из пяти – два, из трех – один. Остальные оказываются в этой самой тюрьме. «Черный лебедь» – официальное заведение, там по душам с бандитом не поговоришь… Правозащитные организации, адвокаты, родственники…

– Пока не догоняю.

– Тебе придется это сделать…

– …если я хочу вам помочь.

– Верно. Что может быть лучше, чем спрятать место заключения убийц, насильников и тому подобных зверей и работать с ними подальше от глаз людских? Как-то нужно получать информацию, верно? Пытались в колониях особого режима, но едва не получилось как на Гуантанамо. Просочилась информация о допросах с пристрастием, едва удалось замять скандал… И вдруг кто-то вспомнил о Другой Чечне.

Саше очень хотелось курить. Все, что говорил Зубов, он понимал, но относился к этому с осторожностью. С одной стороны, было непонятно, как боевой генерал стал тюремщиком, с другой стороны, Стольников многое упустил в этой жизни, скрываясь и избегая лишней информации. Быть может, спустя одиннадцать лет это и есть единственный способ борьбы с терроризмом?..

– С керием было покончено, – продолжал Зубов.