Топить их всех!

– Сгорела бы эта Африка к чертовой матери, – брезгливо поморщился диктатор. – Кроме моей страны, конечно же… Всюду меня обложили! Всюду! Понимаешь? Не то что за всенародно избранного президента – за человека не считают! Да и кто? Свои, черные! Послушай, белый… Ты вот вроде умный. Тогда скажи: а на черта мне вообще эти русские сдались? Зачем ты мне насоветовал их захватить? Мне кажется, Костяна был по-своему прав: русских следовало отпустить с подобающими извинениями, а вину свалить на оппозицию… Народ у нас тупой и не такому верит.

– Ваше Высокопревосходительство не понимает очевидного. – Пригубив спиртного, мистер Миллер тонко улыбнулся. – Эти русские – не люди, а аргументы. Аргументы для вашего… и нашего будущего.

Лулу ничего не понял и тупо уставился на собеседника.

Британец продолжал:

– На самом деле все очень просто. Русских надо как следует помурыжить в тюрьме. Да так, чтобы они сами признали свою вину и рассказали о ней перед телекамерами. А уж потом добрый и справедливый президент, то есть Ваше Высокопревосходительство, должен их простить и амнистировать.

Я же, в свою очередь, обещаю, что уже после этого попытаюсь смягчить позицию мирового сообщества по отношению к вашей стране. Мол, демократизация продолжается, и амнистия русских моряков – тому подтверждение. И уж тогда всем этим прогнившим демократиям ничего иного не останется, как наладить с вами конструктивный диалог. Например – о восстановлении вас в Организации африканского единства. В результате выиграют все: и Ваше Высокопревосходительство, и наша корпорация.

Миллер гнул свою линию с грубостью карьерного экскаватора. Лулу внимал не перебивая. Логика собеседника казалась ему безукоризненной.

– Однако нужен козел отпущения, который якобы и перегнул палку с русскими, упрятав их за решетку, – сладко напевал англичанин. – Чтобы его предъявить и показательно, на глазах у всех, покарать. Это, мол, все не вы – это он виноват.

Лулу насторожился:

– Это ты о ком?

– В последнее время Бамбучо Костяна слишком многое себе позволяет, – вкрадчиво произнес англичанин.

 – Он действительно харизматичен, народ его любит и боится… по крайней мере в родной деревне. Некоторые даже называют этого деревенского проходимца «батькой».

– Отец нации – это я! – энергично произнес президент Лулу.

– Однако не все это понимают, – с показным сожалением парировал Миллер. – Мне кажется, при удачном стечении обстоятельств Бамбучо Костяна вполне способен захватить власть.