Топить их всех!

– Наверное, соляной раствор слишком слабый, – растерянно предположил мосластый, глядя, как лицо русского наливается восковой бледностью, как сквозь кожу медленно и неотвратимо проступают острые скулы.

– Раствор самый насыщенный! Куда уж больше! – сбегав в кабинет, щербатый вернулся с дюжиной пивных банок, заиндевевших в холодильнике.

Демонстративное питье ледяного пива перед изнемогающим от жажды пленником входило в программу ведения следствия.

– Даже у меня во рту пересохло, глядя на этого… – сдернув зубами кольцо с банки, щербатый сделал несколько жадных глотков.

– Слушай, а что Костяна еще говорил? – опасливым шепотом поинтересовался мосластый.

– Трое суток нам дал на все про все. Надо, чтобы этот белый не только подписал чистосердечное признание в терроризме, но и наговорил на видеокамеру все, что ему в администрации президента подготовили. Иначе… Сам понимаешь.

Уточнять не хотелось: по слухам, всемогущий Бамбуча Костяна мог превратить следователей в обезьян, гиен или змей, и это еще было бы не самым худшим исходом…

Прошли уже пять часов, а Флеров и не думал сознаваться.

Хотя по всему было видно: силы медленно оставляют капитана «Новочеркасска». Солнце, описав дугу над раскаленным тюремным двориком, скрылось за огромным горным хребтом. Со стороны набережной потянуло ветерком, донесшим сладковатую вонь портовых кварталов. Допив пиво, чернокожие следователи заметно сникли.

– Наверное, духи, которым поклоняются русские, намного сильнее наших, – растерянно предположил щербатый.

– Может, этот белый знает какие-то особые заклинания?.. – огромная ладонь нервно смяла пивную банку. – Неплохо бы расспросить…

…Спустя полчаса совершенно обессиленного Флерова выволокли из тюремного дворика и бросили в общую камеру, где содержались пленники с «Новочеркасска». Тюремщик вылил ему на голову ведро воды, и арестант очнулся, захлебываясь…

– Знаешь, самыми страшными были первые полтора часа, – рассказывал он судовому врачу, придя в себя.

 – Я себе так загадал: досчитаю до тысячи – а там посмотрим…. Может, и подпишу, что террорист. А может, и нет. Сосчитал и стал считать дальше. Капли считал, которые макушку долбили. Зато за время допроса я понял одну вещь: ни убивать, ни калечить они нас наверняка не станут.

– Почему ты так думаешь? – спросил доктор, осторожно снимая со лба Флерова влажный компресс.

– У них в комнате для допросов видеокамера стояла. Ясно, для чего.