Украденный атом

Павел понял, что стоит ему сделать одно лишнее движение, и тут начнется стрельба.

– Что происходит, черт побери? «Ветер», что там за шум? Алло?! – неслось из динамика рации.

Разведчик выключил ее и потянулся к подплечной кобуре, в которой был «Вальтер», но резкий окрик одного из арабов заставил его замереть. Еще недавно Павел не ждал такого вот развития событий, но и не исключал его. Он специально поставил ветхий, единственный в номере стул у окна. Кончать жизнь самоубийством агент СВР, само собой, не планировал.

Он предусмотрительно изучил нижние этажи этого здания и сделал вывод, что сможет в случае чего относительно безопасно спрыгнуть на дощатый козырек над входом в отель.

– Я сдаюсь! – нарочито громко проорал Павел и воздел руки кверху.

В одной из них он держал радиостанцию, которую тут же и запустил в голову того самого араба. Секундной заминки ему хватило на то, чтобы выхватить оружие и на бегу выпустить пару пуль. Два араба замертво упали на пол, третий сделал это чисто на инстинктах.

Павел воспользовался моментом, с разгону вскочил на стул, оттолкнулся от него и вылетел в окно.

Позади раздались запоздалые выстрелы, но агент уже оказался на козырьке. Тот не выдержал его веса, треснул и проломился, но удар смягчил. Павел относительно благополучно рухнул на асфальт, усыпанный щепками.

Времени приходить в себя после падения ему никто давать не собирался. Из-за угла показались еще два смуглых субъекта. Сверху опять захлопали выстрелы. Прохожие вокруг заголосили и кинулись врассыпную.

Резидент быстро подхватил пистолет, который выронил при падении, и присел на колено за небольшой бетонной перегородкой. Укрытие было так себе, но все лучше, чем бежать по хорошо простреливаемой улице. Пули с хрустом вырывали куски бетона в сантиметрах от головы Павла.

С какой-то машинальной отстраненностью он подметил, что стреляют арабы из укороченных польских «Ониксов».

«Хоть бы что-то свое придумали, олухи», – пронеслась в его голове дурацкая мысль.

Такое оружие не предназначалось для боя на солидной дистанции. Через пару десятков выстрелов ствол нагревался так, что пули просто высыпались из него под ноги стрелка.

Вывод напрашивался сам собой. Надо разорвать дистанцию.

Павел высунул руку из укрытия и сделал несколько выстрелов вслепую, надеясь приостановить поток свинца, обрушившийся на него. Едва грохот стих, он устремился на противоположный край улицы и спрятался за автомобилем, припаркованным там.