Я родом из СОБРа

В суточные караулы заступали целыми взводами. Не было никакой гарантии, что какой-нибудь обнаглевший «дед» не получит пулю в спину от «молодого», которого он с удовольствием «трамбовал» ночью.

Еще лучше это понимали и офицеры. После любой драки (если этот факт становился известным, конечно) командир первым делом интересовался сроком службы обеих сторон. Если выяснялось, что в драке участвовал «дедушка» и «дух», дело сразу передавали военному дознавателю. Тот тоже долго не церемонился и особо не разбирался. Старослужащего направляли в дисбат, который считался еще хуже, чем тюрьма.

После отбытия срока в дисбате (год, два, три) солдат должен был еще дослужить срочную службу.

Другими словами, как бы комично это ни звучало, формально «дух» мог сделать с «дедушкой» все, что угодно, и правда всегда будет на его стороне. Все собравшиеся в каптерке об этом, конечно, знали.

Один из сержантов всмотрелся в лицо Чижова, подошел к нему ближе (в нос Алексею ударил свежий перегар) и произнес, обращаясь к остальным:

– Да он стукач, братва! Это же чмо! Я вам скажу, что.

..

Договорить он не успел. У Алексея потемнело в глазах. Он резко выдохнул, и его левый кулак четко врезался в подбородок сержанта. Сержант рухнул вниз, как будто у него под ногами открылся люк, и ничком замер на полу. Все на секунду оцепенели. Краем глаза Алексей заметил, как Рамазан кинулся вперед и, нагнувшись, сильнейшим ударом корпуса сбил с ног того, кто стоял ближе к нему. Арби отскочил в угол, и в общей суматохе раздался негромкий металлический сухой щелчок.

В руке чеченца сверкнуло лезвие выкидного ножа. На секунду все замерли. Раздался рев Кюри. Он схватил табуретку, замахнулся и опустил ее на голову какого-то «деда». Кюри явно собирался раздробить тому череп. На свое счастье, сержант не был пьян и быстро увернулся. На его лице мелькнул испуг. В это же время Арби, наклонив вперед голову, с ножом в руках бросился на своего обидчика. Тот так быстро отскочил назад, что сбил с ног своего товарища. Алексей быстро переместился ближе к чеченцам, и теперь они стояли плотной группой перед опешившими «дедами».

Рамазан быстро сказал несколько слов своим землякам и затем Чижову:

– Алексей, не торопись!

– Вы что творите, «духи»? – бесконечно удивленным тоном произнес сержант в майке. – Вы что творите?! Вам же конец теперь!!!

– Ну давай, сделай мне конец! – выкрикнул Арби и придвинулся ближе. Глаза его расширились, нож в руке слегка подрагивал.