Завербованная смерть

Приняв из рук служащей посуду и бутылку «Столичной», он наклонился над тележкой воздушной феи, выхватил несколько пакетиков с солеными орешками и печеньем и кивком головы отправил удивленную девушку дальше по проходу. Затем попутчик, огорошивший своим поведением не только бортпроводницу, но и Оршанского, откинул столик, выковырял из-под своего кресла небольшой потертый саквояж, извлек оттуда пахнущий аппетитными соблазнами сверток и повернулся к Александру:

– К сожалению, но из горячего могу предложить только еще теплую курицу-гриль.

 – Он по-хозяйски повернул заглушку, опуская перед изумленным журналистом его столик и водрузив на него один из пластмассовых стаканов. – Обойдемся холодными овощами и солеными орешками. – Мужчина деловито стал наполнять емкости, даже не спрашивая согласия журналиста. – Хруцкий. Игорь Вениаминович. Клоун, – коротко представился мужчина, приподнял свой предмет для питья, беззвучно чокнулся о край стакана Александра и провозгласил: – За знакомство.

От гипноза Оршанский оправился только тогда, когда сорокаградусная жидкость защипала горло.

– Держи. – Фамильярно перейдя на «ты», клоун разломал на две половинки коричневого цыпленка, извлек из саквояжа стопку салфеток и положил их перед Александром. – Барышня! – громко позвал он не успевшую отойти далеко стюардессу. – Пожалуйста, организуйте нам с товарищем соли, – попросил он, перекладывая на столик Александра краснобокие помидоры и пупырышчатые огурчики. – Ну, пресса, давай-ка повторим, пока этот куряк окончательно не околел.

 – Он снова наполнил стаканы, и на сей раз Александр с готовностью поддержал своего соседа по креслу. – А ты небось за начальство меня принял? – спросил Игорь Вениаминович, разделавшись со своей порцией спиртного и звонко захрумкав огурцом. – Ну, было такое?

– Признаться, в какой-то момент – было, – согласно кивнул головой Оршанский, – уж больно вы напоминали самодовольного надутого индюка.

– Так они такие и есть, – выказал свое отношение к начальству старый клоун. – Только тебе, как журналисту, положено бы знать, что бюрократы эти, даже самого мелкого пошиба, – уточнил он, – с пролетариатом на одном гектаре, извини, нужду не сядут справить, не то чтобы в одном салоне лететь.

Спасибо, милочка. – Игорь Вениаминович принял соль из холеных ручек бортпроводницы и снова обернулся к Александру: – К твоей даме это не относится.

– К какой моей даме?

– К Изольде, – просветил Оршанского наблюдательный клоун. – Она не в счет, вольдемаровская пассия.