Жестокость и воля

Неожиданно Стрельцов поймал себя на мысли – я ведь мог очутиться на его месте…

Секундное оцепенение прошло. Стрельцов быстро направился к машине, не обращая внимания на водителя-поляка.

Корпус «Жигулей» был изрешечен пулями так, словно из него пытались сделать сеточку для душа. Под ногами младшего лейтенанта хрустели стекла из разбитых окон вперемешку с кусочками отбитой краски.

Стрельцов нагнулся и, не открывая дверь, просунул голову в окно.

– Мать твою за ноги, – выругался он, увидев раскуроченную переднюю панель и вдребезги разбитую рацию.

Выпрямившись, младший лейтенант с тоской оглядел спущенные колеса искореженных «Жигулей» и покачал головой.

Неожиданно он обернулся к поляку.

– Слышь, как там тебя… пан, ты ж дальнобойщик, да? – и тут же дал самому себе ответ: «Да он, наверное, по-русски не петрит ни хрена».

Но поляк, к его удивлению, закивал головой.

– Так, так.

– А рация у тебя есть?

– Цо?

– Ну рация, радио. Понимаешь?

Стрельцов приложил руку ко рту, изображая переговорное устройство.

– Так, так, пан милициянт, розумем, – радостно закивал поляк и тут же огорошил младшего лейтенанта – Не, рации нема.

– Как нет? Должна быть.

– Так, повинна, але… як цо бендзе по-российску… в ремонте.

– Да чтоб тебя развернуло и кинуло! – в сердцах воскликнул младший лейтенант, рубя рукой воздух.

Поляк кивнул головой в сторону лежавшего на обочине капитана Костенко.

– А цо с другим паном милициянтом?

– Цо, цо, – зло передразнил его гаишник, – хрен через плецо.

– О, матка боска, – поляк перекрестился.

Стрельцов с ненавистью посмотрел в ту сторону, куда пару минут назад отправился «КамАЗ» с убийцами капитана Костенко. Ему даже показалось, что он еще видит заднюю стенку фуры.

Стрельцов подошел к водителю «Мерседеса».

– Слушай, пан. Навстречу тебе только что ехал «КамАЗ». Понимаешь?

– Так, так, разумем.

– Ты номера его не запомнил?

– Не, пан милициянт.

– От же люди! – раздосадованно воскликнул младший лейтенант, не замечая сам, что повторяет любимое выражение капитана Костенко.

– Ниц не могем зробить, – развел руками поляк.

– Ладно, – мотнул головой гаишник, – я сам тоже хорош, на номера внимания не обратил. Хотя погоди, погоди… А они вообще были?

Ему удалось припомнить, что номерной знак «КамАЗа» был забрызган грязью.

– Эх, что же делать-то? – Стрельцов растерянно обернулся, проведя рукой по коротко стриженным волосам.