Жестокость и воля

А-а!

Пока Стрельцов пытался слабо возражать, Константин резко дернул его за руку в районе плечевого сустава, упеpшись ногой ему в подмышку.

Раздался характерный хруст, слившийся с отчаянным криком милиционера. Из глаз Стрельцова на покрытое ссадинами и царапинами лицо брызнули крупные слезы.

– Что ж ты делаешь? – захлебывающимся голосом произнес он.

– Ничего, потом спасибо скажешь, – откидываясь на спину, сказал Константин.

Пошарив у себя в кармане брюк, он обнаружил смятую пополам пачку «Кэмела».

– Эй, мент, у тебя зажигалка есть?

– В нагрудном кармане, – кривясь, ответил тот, – если не потерял.

Обнаружив в указанном месте зажигалку, Константин закурил и глубоко затянулся.

– Люблю крепкие сигареты…

– Чего?

– Ничего, благодари бога, что в живых остался.

– Я в бога не верю.

– Ну и дурак…

Стpельцов вдpуг явственно пpедставил, как пуля выбивает заднюю часть чеpепа его напаpника, как вылетает на асфальт пеpемешанный с алой кpовью сгусток мозгового вещества, и его выpвало.

Пpиступы pвоты пpодолжались несколько минут…

– Что с тобой?

– Вспомнил, как Костенко застpелили… Пpотивно… Там мозги по асфальту pастеклись… – откашливаясь и отплевываясь от гоpькой блевотины, пpохpипел Стpельцов.

– Ничего, это бывает.

– Тебе откуда знать?

– Где уж нам уж…

– О господи, опять…

Глава 4

Был поздний вечер, когда Константин переступил порог своей новой трехкомнатной квартиры, располагавшейся на первом этаже пятиэтажного кирпичного дома недалеко от центра Запрудного.

Он переехал сюда совсем недавно, выгодно обменяв свою прежнюю, двухкомнатную.

Кое-что, конечно, пришлось доплатить прежним хозяевам, да и ремонт влетел в копеечку – квартира находилась в ужасном состоянии.

Но теперь жилище приобрело совсем другой вид, стало уютным и чистым.

Константин жил здесь вместе с братом. У Игната была теперь собственная комната.

Забрав брата из больницы, где тот провел без малого полгода, Константин первое время очень опасался за его состояние, но не физическое, а моральное.

Пришлось выписать на дом сиделку. Сиделка оказалась пожилой, очень сердобольной женщиной, она терпеливо ухаживала за инвалидом и временами украдкой всхлипывала в уголочке.

– Такой молодой… – приговаривала она.