Жиган

* * *

– …множественные переломы ребер, сотрясение мозга, вывих и перелом предплечья, ожог второй степени. А так, в общем, ничего, повреждений внутренних органов нет, – донесся до него незнакомый голос. – Крепкий парень. Выкарабкается. Ему сейчас покой нужен.

– Как долго? – Еще один незнакомый голос.

– Дней десять, не меньше.

– Не сбежит?

Короткий смешок.

– Куда же ему бежать-то?

– Ладно, через неделю я его заберу.

– Недели маловато…

– Хватит. Теперь здесь будет дежурить мой человек.

Чтобы никаких контактов. А почему у вас так холодно?

– Зима, товарищ капитан. А нормы обогрева такие же, как в казарме.

– Тогда накройте потеплее. Еще не хватало, чтобы мой подследственный замерз.

Панфилов прослушал весь этот разговор с закрытыми глазами. Когда раздались шаги, он осторожно приоткрыл веко и увидел две удаляющиеся мужские фигуры. Один из посетителей был в милицейском мундире. Наверное, тот самый капитан, для которого Панфилов – подследственный.

Слово-то какое гнусное. Как будто взгромоздился на него кто-то сверху и дрючит во все дыры…

А вот и еще один в милицейском мундире. Погон его Константин разглядеть не успел, потому что сразу закрыл глаз. Солдатам уже не доверяют, боятся.

Потом из каптерки принесли еще одно одеяло, накрыли его. Согревшись, Константин быстро уснул.

* * *

Он не знал, сколько прошло времени – сутки, двое, трое. Казалось, только-только уснул. Открыл глаза – рядом все тот же мент с непроницаемой физиономией, у кровати – стул, на нем пузырьки, баночки и еще что-то.

Голова гудит поменьше, тело болит не так сильно. Но теперь щемит желудок.

– Браток, – обратился Константин к соглядатаю, – пожрать бы чего.

– Тамбовский волк тебе браток, – зло отозвался мент. – Не положено.

Константин скосил на него глаза – вроде молодой пацан, ровесник даже, лицо простое, деревенское, сержантские лычки – откуда столько ненависти?

– Заморишь голодом подследственного, начальство по головке не погладит, – тщательно выговаривая слова, сказал Константин.

Подействовало. Вышел куда-то на полминуты. Потом вернулся. Еще через некоторое время дверь палаты распахнулась, показалась тележка с алюминиевыми мисками. Следом за ней – девушка в белом халате.

Пока медсестра занималась больным, милиционер уселся на подоконник. Девушка помогла Константину присесть на подушку, потом взяла алюминиевую миску и стала кормить Панфилова с ложки.