Жиган

Константину показалось, что в своей жизни он не ел ничего вкуснее этого жидкого рассольника.

– Вот так, больной… вот так. Хорошо. Идете на поправку. Как голова?

Он молча кивнул в ответ.

– Вот и слава богу.

После еды она дала ему какие-то таблетки, осмотрела перевязанную руку, но бинты менять не стала.

– А теперь отдыхайте, вам надо побольше спать, больной.

Через пару дней он уже мог двигаться по пустой палате под пристальным взглядом милицейского сержанта. Сначала ходил возле кровати, держась здоровой рукой за спинку.

Постепенно начали снимать бинты.

Лечащий врач, лейтенант медицинской службы, сказал Константину, что выздоровление идет успешно и скоро его переведут в другое место. Нетрудно было догадаться, что этим местом станет тюрьма.

Панфилов не ошибся. За ним приехал автозак-«блондинка». Двое конвойных, не слишком обращая внимания на бинты и гипс, тычками в спину затолкали Константина в фургон. Ему пришлось молча снести это унижение, но в памяти осталась еще одна зарубка.

Стоял ясный морозный день. Через маленькое зарешеченное окошко был виден кусочек ослепительно голубого неба, утыканного острыми верхушками елей. Дивный русский лес…

На горячем песке афганской пустыни Дашти-Марго, на мертвых камнях Гиндукуша лес с чистой речкой и мягкой травой на опушке мог только присниться. Это была несбыточная мечта, растворявшаяся в вечности и пространстве. Кстати, и небо там было другое…

Часа через полтора приехали.

Панфилов услышал, как снаружи раздался скрип открывающихся стальных ворот, донеслись чьи-то голоса. Еще минута движения – и машина остановилась.

– На выход, – скомандовал один из конвойных.

«Только бы в спину прикладом не толкал, – подумал Константин. – Ребра еще как следует не зажили».

Вслух он ничего не сказал. Спустился вниз следом за конвоиром и зажмурился от яркого солнца, бившего прямо в глаза.

Эх, хорошо сейчас на воле. Снежок поскрипывает под ногами.

На рыбалочку бы сейчас. Одеться потеплее, просверлить лунку во льду, забросить снасти, достать пузыpек и хоpошенько согреться изнутри.

Страсть к рыбалке он питал еще с детства. Есть рыбаки, которым зимний промысел не в кайф – холодно, мол, задницу поддувает. Это потому, что они на своей шкуре не испытали, насколько изнурительна летняя жара. У нас слишком мягкое, а то и прохладное лето…

Его размышления прервал грубый оклик и толчок в спину.