Жулик: грабеж средь бела дня

Ты девочку-одуванчика изобразить сумеешь?

– Предлагаешь под интеллигентку закосить? Типа, как твоей Танькой прикинуться?

– Вот именно, – вздохнул Голенков и, заметив на лице девушки глупую ухмылку, немного повысил голос: – Только не надо лыбиться. Серьезней, серьезней… Изобрази задумчивость.

– А это как? – не поняла Мандавошка.

– Сколько будет семью восемь?

Ермошина глубокомысленно наморщила лоб.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Эдик. – Вот с такой мордой и пойдешь к старухе. А теперь запоминай, что надо будет сказать…

Александра Федоровна жила в добротном белокирпичном доме на окраине города.

Старый фруктовый сад, герань на окнах, деревянная ограда, увенчанная трехлитровыми банками, – все это придавало жилищу черты трогательной патриархальности.

Столь же патриархально выглядела и хозяйка. Это была аккуратная седенькая старушка – добрая, гостеприимная и немного боязливая. Усадив гостью на кухне, она неспешно налила ей чаю и придвинула вазу с печеньем.

Неожиданно из-за полинялой портьеры вышел огромный черный кот геральдического вида.

Свой роскошный пушистый хвост он нес с горделивым достоинством, словно был не котом, а брачующимся павлином. Видимо, этот четвероногий друг и скрашивал одиночество мамы особо опасного рецидивиста.

– Тасик, Тасенька!.. Иди сюда, мой хороший!.. – ласково позвала старушка.

Кот пружинисто запрыгнул ей на колени и замурлыкал. Механически почесывая его за ушком, Сазонова наконец спросила:

– Ну, что у вас, деточка?

Мандавошка закатила глаза и двинула речь.

Она оказалась не только талантливой проституткой, но и замечательной актрисой. И потому ее декламация была исполнена истинного трагизма.

– У меня с вашим Лешей полгода назад был роман, – смиренно сообщила она и протянула руку, чтобы погладить Тасика.

Тот с неожиданным проворством цапнул ее за палец и, возмущенно зашипев, спрыгнул с колен хозяйки. Пренебрежительно встав к гостье задом, кот завилял хвостом, словно говоря: «Да врешь ты все, сука…»

Однако Ермошину это не смутило.

– Но ведь я тогда не знала, что он – уголовник, из тюрьмы сбежавший! – Малолетка драматически возвысила голос. – А знала бы… все равно бы его не разлюбила! Какие он мне слова говорил! Как много всего обещал!

Сазонова слушала недоверчиво. Кот, косясь на девушку строгим зеленым глазом, презрительно фыркал.

– Если честно, у моего Лешеньки много разных романов было… – призналась Александра Федоровна, в ужасе глядя на выпуклый живот малолетки.