Алерния. Сестра

 – Гнеш, а ты одежду захватить не догадался?

– Нелла, – совершенно не смущаясь её наготы, мальчишка кинулся к ней с объятиями, – ты выздоровела? Я видел. В тебе открылся Дар? Я никому не скажу, – Гнеш перешёл на шёпот, – я ведь думал, что они тебя…

Мальчик опять заплакал, прижавшись к ней, как только мог крепко.

– Ну всё, успокойся, – погладила она его по голове, – иди и принеси мне одежду.

– Ты теперь магиня?

– Я кому сказала, бегом мне за одеждой, – прошипела она с той интонацией, с которой Нелла часто строжилась на брата.

Гнеш утёр слёзы – крепкий парень, жизнь закалила – и побежал обратно в таверну.

Что за помойка этот Вьеж? А ведь говорят, что самый крупный портовый город на западном берегу Алернии, огромного материка. Неужели тут все города такие? Не по размерам, а по грязи и вони? Нелла этого не знала. А значит, не знала и Вика, которую подобной информацией снабдить не удосужились. Зато подарили многое другое. И очень ценное. В тех книгах, которые она когда-то в теперь уже прошлой жизни читала, это называлось суперплюшками.

– Не упади, – негромко сказала она Гнешу, когда тот поскользнулся и чуть не упал, торопясь к ней со свёртком. – Давай сюда.

Вика взяла протянутую ей одежду и невольно поморщилась. Она на миг даже засомневалась в достоверности доставшейся ей от Неллы памяти – кто мог платить за любовь с такой вонючкой?

Но тут же одёрнула себя – она не вправе судить девчонку, оставшуюся сиротой, да ещё и с младшим братом на руках. Нелле надо было на что-то жить, а порядки в этом мире простые, но суровые.

Не можешь заработать на еду? Помирай от голода. Не можешь заработать на одежду и кров? Помирай от холода. Воровать? Воруй. Но если поймают, отрубят руки. Сначала. А в следующий раз – казнят. И казнят порой так, что не знакомая до этого с Неллиной памятью Вика раньше и представить себе в страшном кошмаре не могла.

Вот и выживала несчастная девчонка как могла. Да ещё и за братом присматривала.

Кстати, о брате. Вика посмотрела на мальчишку. Никаких сестринских чувств она к нему не испытывала.

Вика вообще не унаследовала от Неллы никаких чувств. Даже к тем уродам, которые истязали несчастную Неллу, она не испытывала ненависти. Презрение – да, омерзение – да, но не ненависть. Это были её личные чувства, возникшие от знания того, что те вытворяли. Но это было знание, словно после просмотра фильма или прочтения книги.

Вздохнув, она напялила на себя пропахшее потом и чем-то кислым платье, длиной чуть ли не до лодыжек.