Орден хохочущего Патрикея

Вторая четверть – завешана кривыми зеркалами. Настолько кривыми, что, казалось, они уже искажают окружающую действительность, а не только то что в них отражается. А на полу все те же самые зайцы. Такие же грязные, только розовые.

Третья четверть зала железная, холодная и темная. И даже временное пребывание в ней вызывало чувство страха, а также желание взять в долг и скрыться.

Ну а четвертая четверть зала была просто заставлена всяким хламом. Столами. Стульями. И прочей нужной для распития пива мебелью.

И поэтому не нуждалась ни в каких оценках. Но являлась полной противоположностью остальных залов, с зайцами, железными стенами и кривыми зеркалами.

Посреди четвертой секции, как бы в отместку человеческой природе, была намалёвана синяя русалка со спиннингом в руках и бычком «Беломора» в синих губах.

– А горячее здесь подают? – поинтересовался Зуля, судорожно сглотнув слюну и прислонившись к синему хвосту кудесницы моря. – Чего-то пахнет как-то? Рыбой, или килькой? Непонятно.

– Ну ладно, Казимир, ты пока понюхай чем пахнет, а мы на беседу отойдем.

 – Филипок подтер пальцем влагу под носом, подтолкнул Эда к железной окрашенной двери.

Распахнув ее, Эдвард зашел в полутемную небольшую комнатку. Там под мелодичную музыку "Рамштайна" и не менее мелодичное сопение Годзиллы сидел и попивал ароматный чаек Андрей Джонович.

– Проходи, присаживайся. Поговорим, – Стараясь казаться учтивым и гостеприимным Андре, указал взглядом на свободный стул.

Эдвард присел и, глядя на чайник, вопросительно вытянул шею.

– Да, да, да. Можешь налить. Баранки бери в прикуску. Годзилла, передай продукты.

Баранки оставляли желать лучшего, но за неимением бутербродов с икрой сгодились и они. Утолив первый голод чуть ли не ценой зубов, Эдвард все-таки решился спросить Андре о причине своего вызова.

– Ну, чего скажешь? Зачем звал?

– Слышал я о твоих поисках спонсорской помощи в деле прокладки нового пути и уничтожения старого методом засыпки и закладки… – закатив глаза к потолку начал изрекать какую-то «бодягу» Андрей Джонович.

– Сам-то понимаешь, чего говоришь? Цицерон…– остановил его Эдвард. – Толкуй понятней.

– Короче, денег хочу вам предложить. Вы ж колодцы хотите копать? Вот я вам денег и дам.

– Вот так просто дашь или чем-то обязаны будем?

– Нет, обязаны не будете. То есть будете, но… не будете, в общем. Короче, слушайте: дам я вам посылочку. Почему именно вам – потому что доверяю безмерно.