Орден хохочущего Патрикея

Надо будет довести, эту посылку до адресата и только до него, – говорил Андре, порываясь постоянно вскочить и обнять Эда как родного.

– Что за посылка? – спросил Эдвард, ловко уворачиваясь от объятий, чем вызывал у новоявленного дона нервный тик. – Объясни, не таясь.

– Сейчас объясню. Держи. Смотри. – Андрей Джонович прошуршал под столом и извлек кусок белого стекла. Указав на него пальцем, он нарочито продолжил: – Это алмаз чистой воды.

– Очень чистой?

– Чистейшей. Стоит очень много. И только тебе я доверяю его.

Никто и никогда не смог бы завоевать моё доверия, как ты. И потому я вручаю тебе этот алмаз. Сейчас в моей жизни произошел тактический пересмотр ценностей и сущностей. И для того, чтобы повысить свою значимость в этом мире и отказаться от материальных значимых ценностей, вызывающих судорожное желание…

– Какое желание?

– Судорожное… желание. А что? Что-то не так?

– Да нет. Продолжайте, – Эдвард слушал пафосную речь и думал о счастливом Зуле, оставленном за дверью и освобожденном слушать весь этот феерический бред.

– Ну вот, значит. Беспокойных и судорожных. Короче, отвезете по адресу и получите денег. Билеты и командировочные выдаст Филипок. Филипок! Слышишь? Выдашь билеты и командировочные.

Для Филипка, который стоял у двери и слушал пафосные речи патрона, предыстория заканчивалась не очень радужно. Сложилось неотвратимое впечатление того, что кто-то, но не они с Годзиллой, заработает кучу денег. И от этого было плоховато на сердце и на душе.

Но в ответ пришлось кивать, соглашаясь со всем.

– Хорошо, выдам. Все.

Эдвард поднялся со стула и, завернув в лежащую на столе газетку "алмаз", вышел в коридор, где под хвостом синей русалки спал Зуля. Аккуратно ткнув его локтем в бок и дождавшись, пока товарищ разомкнёт веки, Эд устало произнес:

– Пойдем. Там все расскажу. – И вытолкал Зулю на улицу.

***

– Нет, шеф, вы, конечно, фигура сугубо самостоятельная и, без сомнения, подкованы на всякого рода «поганках».

Но когда по вашему желанию мимо нашего рта проплывает кусок белого хлеба с шоколадным маслом, мы на это смотрим отрицательно. Правда, друг? – возмутился Филип, как только авантюристы спешно покинули злачное заведение.

Но друг не отозвался на вопрошающую речь. Он стоял очарованный и смотрел в дальний угол комнаты, где толстый мохнатый паук под хрип садиста из Рамштайна давил зеленую муху. Короткий ласковый удар в бок вернул жулика в реальность.