The злой

Подлость

Весна в Ереване уже близилась к концу, днем было уже жарко, но вечера и ночи еще не такие душные, как летом. В ожидании летних каникул и приезда отца, который уехал по делам в Москву, дни тянулись особенно медленно. С дворовыми друзьями обсуждали при встрече наши детские планы. Кто-то собирался уехать к бабушке, кто-то к родне в деревню. Основная же масса, к коей относился и я, планировали походы по речке на плоту, посещение различных заводов на окраинах города и масса других мальчишеских идей, после которых в принципе не известно, как мы выжили в принципе.

Это же самые желанные планы на интереснейшие приключения, которые с зависть слушали те, кто уедет во время летнего пекла из города.

В один из таких скучных, бесконечных вечеров, когда уроки были уже сделаны, а на улице уже стемнело, в дверь постучали. Раньше входные двери были деревянные, такие сейчас ставят внутри квартир, на входе в спальню или в туалет, например. В те времена стальные двери еще массово не продавались и не принято было их ставить.

Прозвучит странно, но даже те деревянные двери, часто не запирали на замок. Никто не ждал подлости. Тем не менее где война, там появляются крысы в человеческом обличье. Война всегда показывает истинное обличье каждого человека. В тот вечер, будучи восьмилетним ребенком я усвоил этот урок.

Стук в дверь настойчиво повторился. Толи его нетерпеливость, не свойственная нашим соседям, толи предчувствие, к которому так редко прислушиваются люди, хотя стоило бы, заставило мою мать посмотреть в глазок.

Она торопливо заперла дверь на замок и дрожащими руками застегнула цепочку, как будто это могло кого-нибудь удержать. Дверь казалась хлипенькой. Обернувшись, она велела шепотом мне спрятаться где-нибудь и уже громко спросила, кто там к нам стучится. Из-за двери послышался неразборчивый голос, слов я не расслышал. Но мать наотрез отказалась открывать дверь. И с той стороны снова забарабанили, уже сильнее, появились еще голоса, злые голоса.

Страшно в обычном понимании этого слова мне не было. Наверное, я был еще мал и на тот момент не очень-то и понимал, что происходит. Но я помнил, как сосед с белой горячкой ломился в квартиры в подъезде, пытаясь топором прорубить себе путь. Неизвестно чем бы это все закончилось, но мой отец, только вернувшийся с войны, просто открыл дверь, вышел, отобрал у того соседа топор и скрутил его. Это я помнил, это отпечаталось в моей памяти.