The злой

– Но мы же не в Ереване это делали.

– Да, но против советских граждан. Против своих вы действовали. Это был не Афганистан и не Сирия. Для нас всех вы были не чужие, родные нам люди. Какими и остались, несмотря на все.

Почувствовав, что меня начинает накрывать, решил сделать пару вдохов, успокоиться, а затем продолжил.

– Потом вам всех перебазировали в Степанакерт, так?

– Да. А вот там наших выхватывали из толпы, разрывали на куски, дети бросали в нас бутылки и заточенные электроды, моим друзьям глаза повышибало…

– А чего ты хотел? – Грубо его прервал я.

 – Чего ты хотел? Благодарности?

– Да! Мы же их спасли!

– От кого?

– От сепаратистов.

– От кого вы их спасли? От них самих? Или вы думали, что, убив или выгнав мужчин, защищающих свои семьи от обезумевшего от крови зверья, за которое вы тогда по сути заступились, женщины и дети обрадуются и останутся там ждать своих убийц? За что тебя они должны были благодарить? Повторяю, не осуждаю выполнение приказа. Куда бы вы все делись.

Конечно выполнили приказ, который выполняли точно так же через несколько лет, но уже помогая армянской стороне оружием, размещением наших войск в Армении. Какие могут быть тут вопросы? Никаких. Но злиться на то, что вас за это вас не приняли с распростертыми объятиями, не поблагодарили, это верх цинизма. Так нельзя, нет в этом чести и правды.

Он молчал, опустив голову.

– Вы пол часа назад мне горячо рассказывали про то, как вы любите армян, как у вас много друзей армян, что наши войска стоят в Армении и к ним относятся как к братьям.

Вы знаете, что я армянин и повоевал с вами вместе против террористов на славу, не ставя разницы. Ведь как иначе? Присяга у нас одна на всех. И с каких это пор среди офицеров появились национальности? Так откуда такая избирательная память вдруг? Мы офицеры, мы давали присягу. Каждый из вас сам решает, на сколько он достоин своих погон. Давайте помнить об этом. Не проанализировав, никогда не начинайте подобных бесед. Мы офицеры и наше дело защищать.

Дальше пошли красивы тосты, анекдоты, признания в уважении друг друга, но осадок как говорится остался. Не думаю, что что-то изменилось для многих таких людей. Мы всего лишь люди. И это просто реальная жизнь, обычно скрытая от гражданских глаз. Со всеми своими резкими поворотами, неожиданными встречами, радостью и болью, страданиями и счастьем. Груз, который несет у себя в душе каждый ветеран. Так бывает. Именно так и бывает.

Глава III.