The злой

Я помню, как офицер пнул одну из кастрюль, запрещал вам есть. Я там был и таскал эти самые кастрюли. А ты там был, припоминаешь, о чем говорю? Может при самом случае и не был, но приготовленную нами пищу ты точно ел, если там был.

– Да-да, было такое! – с ошеломленным видом и глупой улыбкой, которая бывает у всех нас, когда неожиданно встречаешь старого знакомого, он смотрел уже совершенно другими, теми самыми теплыми, добрыми голубыми глазами.

– Вот это неожиданность! Фима! – окликнул он товарища. – Ты прикинь, его мамка нам в Ереване еду таскала, кормила.

Ты помнишь? Я же тебе рассказывал!

Конечно возникла буря эмоций от подобных воспоминаний, но я не собирался отпускать тему, которую он начал. Лет десять назад может и спустил бы на тормозах. Но не сегодня. Надо завершить, поставить точку, чтобы больше никогда не всплывал этот вопрос в таких интонациях.

– Я был одним из тех мальчишек, которые каждый день перелезали через забор и передавали вам еду. Мы делили хлеб с вами. Хлеб, которого не хватало у нас.

Война была, голод. Вы для нас были солдатами, защитниками. – воцарилась полная тишина, а я продолжал спокойным голосом, стараясь не вкладывать эмоций свою речь.

– Люди умирали от голода, не было отопления, электричество включали на один или два часа в сутки. Но мы все равно вас кормили. Ведь как иначе? Мой дед ушел на фронт в шестнадцать лет, обманув в военкомате, что ему восемнадцать. Два двоюродных деда погибли. Отец и дядьки служили в Советской Армии. Как по-другому мы могли относиться к вам, к солдатам? У всех, абсолютно у всех похожие истории.

Потихоньку собиралась толпа. Они пока не понимали к чему я веду, начало беседы было между нами двоими. Но слушали внимательно, с уважением. Мы все офицеры там были. Все нахлебались. Никого не пощадила судьба.

– И когда вас собрали и повели в Карабах, что вы сделали, когда вам сказали, что вы должны выгнать сепаратистов? Выполнили приказ, не задумываясь как женщины, дети и старики могли вдруг оказаться сепаратистами?

– Да.

Мы же военные, выполняли приказ. – неуверенно отозвался кто-то.

– Вот тут вы мне можете не рассказывать про приказы и военных. Вы молодцы. Выполнили приказ. Спрос с вас какой может быть? Никакой. Но у тебя в глазах, когда ты мне предъявлял претензию за своих погибших и пострадавших друзей, нее было ни капли сочувствия или человечности. Ты веришь в то, что говоришь. Ты и твои боевые товарищи молча выполнили приказ, уничтожали людей, которые вас кормили и поили.