Адская кампания

Дома они свои потеряли, но часть вещей спасти успели, поэтому большинство проводило инвентаризацию спасенного и менялось с соседями лишними предметами.

Вот и что думать?

Постаравшись хоть немного успокоиться, я решил пройтись, чтобы поразмыслить обо всем рационально. Прочитал как-то в прежней жизни в реале, что при ходьбе интеллект работает намного более продуктивно, чем в неподвижной позе. Говорят, что и Аристотель поэтому читал лекции своим ученикам исключительно на ходу.

Перенесена ли эта особенность человеческого мышления в игру, я не знал, но, учитывая, как много всего было дотошно перенесено, вполне могло быть и так.

Пожал плечами недоуменно, все еще не в силах понять, что такое происходит с моим вторым этапом, да и побрел себе потихоньку. Итак, куча поздравлений – это хорошо. В том, что они заслужены, я был уверен – впахал я за прошедшие три месяца как следует. Очень сомневаюсь, что кто-то из конкурентов смог встретить конец первого этапа с половиной миллиона золотых монет на счету, или с петом чуть ли не на сотню уровней выше собственного.

Но, что же с условиями второго этапа, может ли это быть глюком? Крайне сомнительно! Спасти мое сознание во время смерти, мои неизвестные благодетели, значит, смогли, а продиктовать условия второго этапа им помешал компьютерный глюк? Трижды ха-ха! Нет, не верю!

Значит, похоже, что я должен сам найти его условия.

Но хоть бы дали какую-нибудь подсказку! Что и где искать? Табличку с письменами в неком королевском замке? Нужно пройти какой-нибудь данж и получить условия как награду? Как догадаться-то?

– Пашка! Пашка Гнатюк! – внезапно раздалось прямо за моей спиной.

Пораженный, я обернулся. Передо мной стоял мой лучший друг с работы, Сергей Евдоченко, только не в одном из строгих костюмов с галстуком, в которых он обожал ходить, а в прикиде то ли ассасина, то ли разведчика.

Я ошарашенно смотрел на него, не в силах вымолвить и слова.

– Милорд, Вы знакомы с этим призраком? – прошептал мне в ухо Дхакун.

Слова Дхакуна избавили меня от паралича, но я все равно неподвижно стоял, никак не реагируя на неожиданное появление моего закадычного друга, стоявшего с раскинутыми для объятий руками и улыбавшегося во все тридцать два зуба, в ожидании, что я брошусь к нему.