Антидемон. Книга 2

Вот как кто-то мог подобрать простоватую Эрли на такую сложную роль – обычная же совершенно девчушка! А если Горус должен присматривать за принцем, то почему сидит по двенадцать часов в день над артефактами, пока Эйсон шляется абсолютно везде, где хочет, рискуя жизнью? И зачем Эйсону сообщать через него, Аркоша, своему «отцу», как делать более дорогие артефакты? От всего этого ум у старого мага заходил за разум, и мозги начинали кипеть.

Одно хорошо – он был стариком, у которого снова проснулось желание жить. Фактически неожиданный интерес Эйсона к его персоне подарил ему второй шанс, возродил, как легендарную птицу Феникс, из пепла, в который он почти обратился, нетерпеливо дожидаясь смерти.

Аркош понятия не имел, удастся ли ему разгадать однажды тайны, связанные с Эйсоном, но вот что последние годы его жизни будут проходить интересно, он осознавал совершенно четко!

Эйсон, степь

Связанный клятвой вор теперь был разговорчив и указывал нам дорогу. Скакуны хорошо успели отдохнуть за четыре часа стоянки и бежали быстро.

Я рассчитывал, что конь, на котором ускакал бандит, устал, и я смогу его догнать по дороге к воровскому лагерю. Воры явно не были частью каравана, значит, им пришлось к нему добираться издалека. Надеялся я и на то, что мои скакуны окажутся более выносливыми – даже если ворам и достается хорошая лошадь, они обычно ее продают, чтобы потакать своим желаниям. Выпивка, бордели, карточные игры – при таком образе жизни денег всегда не хватает.

Пленник не обманул, и вскоре я услышал топот копыт впереди.

Мы двигались правильным маршрутом и явно нагоняли его напарника!

Дальнейшее было неизбежно – ускакать от нас второй вор мог бы, если бы у него был скакун из личной конюшни какого-нибудь короля или герцога. Эти способны на многое, даже если сильно устали, настолько придирчиво в их разведении занимаются скрещиванием. Но воры крайне редко разъезжают на таких конях, и несмотря на то, что он погоню услышал и всячески пришпоривал своего уставшего скакуна, наши отдохнувшие лошади уверенно сокращали дистанцию.

Когда расстояние сократилось до двадцати метров, я крикнул, приказывая остановиться. Вор сделал вид, что меня не услышал. Пожав плечами, я запустил воздушное копье, целя в его правое плечо. Секундой позже последовал крик боли, и он кубарем скатился с седла в траву. Измученная лошадь почти сразу же остановилась.

Я спешился, подъехав к нему, и рывком поднял истекавшего кровью нового пленника на ноги.