Ревизор: возвращение в СССР 10

Мужики налетели, скрутили этого барана. Галия в меня вцепилась, расплакалась.

– Всё, всё, всё. Не плачь, – поднялся я. – Где твои игрушки ёлочные?

Обнял её за плечи и повёл к люку. Там остались только коллеги Галии. Эдичку увели и все официальные лица спустились вместе с ним.

– Ты что такой грязный! – воскликнула ещё одна женщина из их коллектива, пока я спускался, поддерживая спускающуюся следом Галию.

Только оказавшись на освещённой лестничной площадке, мы с женой обратили внимание на моё пальто.

Вывозился я на крыше знатно.

– Снимай, – велела коллега жены. – Сейчас растворителем почистим.

– Это бензином надо или керосином, – подсказал ей Петрович. – Иннокентич, где у тебя керосин?

– Пойдёмте к нам, – опомнился старый. – Что мы тут стоим.

Юрка протянул мне наши свёртки с игрушками, взял наши портфели и потащил вниз. Мы с женой, оказывается, на автомате у лестницы под люком всё побросали, когда нас наверх позвали. Хорошо, хоть это СССР – в девяностых кто-нибудь под шумок обязательно бы приделал ноги к нашему имуществу.

В мастерской Галия пришла в себя, поставила греться чай. Отвела меня руки помыть. Когда мы вернулись, нас уже ждал Михаил, помощник местного комсорга.

– Ну устроили вы тут сегодня! – воскликнул он, увидев нас и бросаясь нам навстречу. Впрочем, по его возбуждённому лицу и искрящимся любопытством глазам я понял, что он нас не ругать сюда пришёл.

– Так это не мы, – протянул я ему руку.

– Да знаю, знаю… – примирительно сказал Миша.

 – Рано или поздно этим бы закончилось. Да, Василий Иннокентьевич. Вы ещё в прошлый раз говорили, что он раз от раза тяжелее выходит. Вот и не вышел вообще. Что с ним теперь делать?

– Жаль дурака, – сказал старый. – Он талантливый. Может, дадут ему ещё шанс?

– Алкоголизм не лечится, народ, – сказал я. – Можно только взять и отказаться от алкоголя сознательно. Но это очень тяжело. Любой запретный плод, сами знаете, сладок. Он сам должен захотеть. А захочет он быстрее, когда последствия появятся.

Надо было раньше его увольнять, быстрее опомнился бы.

– Или совсем бы скатился. – добавил Иннокентич.

– Так все равно ведь скатился, – ответил я. – Тут уж ничего не поделаешь. Он уже алкоголик. И это не ваша вина.

Мне показалось, что старый очень переживает за Эдичку. Слишком для обычного коллеги.

– Иннокентич когда-то руководил этим подразделением, Эдуард его ученик. – догадавшись о моих подозрениях, объяснил Михаил.

– Да, он как сын мне.