Ревизор: возвращение в СССР 5

А если ты знаешь хорошо нормативку, то в чем вообще проблема грамотно ее истолковать, если тебе на самом деле не шестнадцать, а пятьдесят восемь лет? Учебник по обществоведению давал общие направления, как можно сейчас трактовать Конституцию, да и сам, прожив столько лет в СССР, уже на подкорке помнил, про что можно говорить и писать, а про что точно не стоит. К примеру, если пишешь вопрос про права человека в СССР, то нужно делать особый упор на социально-экономические права – о них восторженно писать после лично прожитых девяностых мне вообще не сложно.

Только в девяностых, хлебнув дерьма, когда система рухнула, все осознали, в чем была истинная ценность бесплатной медицины, квартир в подарок, а не в ипотеку, и прочего счастья, которое в СССР совсем не ценили.

И никто же не мешает мне в силу эрудиции и личных зарубежных поездок тут же написать про негатив, что есть у лишенных этих прав зарубежных граждан, которым не повезло родиться в капстранах? Тоже абсолютно искренне, с глубоким сочувствием к ним.

У кого в двадцать первом веке были родственники в тех же Штатах – все знают, что такое счет от стоматолога на шесть тысяч долларов. Или лечение сломанной в двух местах ноги за пятьдесят тысяч.

Я управился немного раньше времени. Остальные участники ещё дописывали. Обернувшись назад, увидел, как затаскивают столовские столы на четыре человека и сдвигают их в один большой стол как на свадьбу. Значит, будет банкет. Значит, сразу домой не поедем. Значит, я могу улизнуть на пару часов в больницу к Васе.

Просто замечательно!

Поискал глазами Игоря Ивановича. Он, поймав мой взгляд, подошёл.

– Что-то не получается, Павел? – спросил он. – По правилам, мне нельзя к тебе подходить.

– Я уже готов, – протянул я ему исписанные листки с синим штампом в углу на каждом.

– Всё проверил? – уточнил директор. Я кивнул головой в ответ.

Игорь Иванович подозвал к нам кого-то, у меня забрали мою работу и разрешили встать.

– А банкет надолго будет? – спросил я.

– А что? – удивился директор.

 – Домой торопишься?

– Нет. У меня друг лежит в областной больнице, с черепно-мозговой травмой, тяжко ему пришлось. Навестить хочу. Можно?

Директор колебался, я видел это, но, в конце концов, он сказал:

– Нет, я не могу тебя одного отпустить.

– Жаль, – ответил я разочарованно. – А если не одного, то можно было бы?

– С кем же из взрослых я тебя отпущу?

– С таксистом, – невинно предложил я.

Надо отдать должное директору, соображает он быстро.