Рубеж 4: В игре

А значит, раз немецкие города бомбят, то вторая мировая идет полным ходом.

Подул сильный ветер, взметнул какой-то красный флаг, до этого уныло свисавший с флагштока на видимом мне с переулка здании, и тот развернулся. Ох ты! По центру черная зловещая свастика в белом кругу. Сомнений больше нет, я в каком-то городе в нацистской Германии в разгар второй мировой войны со внешностью и документами еврея. Возможно, единственный такой на сотни километров в любую сторону. И должен продержаться минимум три дня на свободе??? Шутите?

Вот тут я и пожалел, что выбрал невозможный уровень.

Но было уже поздно. Ладно, пора включать мозг, эмоции меня точно не спасут!

Первая мысль – забраться в какую-нибудь мусорку, и не вылезать из нее до поздней ночи. Но тут же решил, что это только усугубит мои проблемы. Буду еще и пахучим и грязным, совсем стану привлекать внимание. А ночью, к тому же, наверняка в условиях войны комендантский час. И везде будут шастать патрули, для которых я буду как праздничный торт для именинника.

Глава 3

Выжить в третьем рейхе

Думалось под бьющую по нервам сирену не очень-то хорошо. Как вдруг меня осенило – эта самая противно воющая сирена и есть мой лучший шанс выжить! Пока все, как оглашенные, мчатся в бомбоубежища, у меня есть несколько минут, чтобы сделать те шаги, что могут позволить мне уцелеть в такой ситуации. Ясно, что вместе с ними я туда не побегу. В бомбоубежище все успокоятся, и, как только разглядят еврея, то тут же передадут его в руки полиции.

Так что риск попасть под бомбы сейчас наименьшая из тех проблем, что передо мной стоят.

В идеале – найти бы того, кто спасает евреев, рискуя собственной жизнью, прячет их за какой-нибудь двойной стеной в своей квартире или на чердаке. Но какие у меня шансы, не зная никого в городе, такого найти? Стал припоминать. Вроде бы в одной лодке с евреями оказались католические священники, Гитлер их тоже сотнями гнал в концлагеря. Может, податься в церковь, и попросить там о помощи? Но вот закавыка – Гитлер начал проводить такую политику уже в середине тридцатых годов, и, скорее всего, все добрые и несогласные с нацистами священники уже в концлагерях.

А вот кто заместил их вакансии в немецких церквях? Может, честолюбивые карьеристы, которые тут же сдадут еврея полиции, вместо того, чтобы спрятать и спасти обратившегося в храм божий за помощью?

Попытаться поискать сочувствия у первых попавшихся рядовых граждан? Шансы ее получить мизерные.