Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Брови леди Барбары приподнялись:

– В письме я сообщила вам, что в Портобело желтая лихорадка. За прошлую неделю там умерло тысяча человек. Когда началась эпидемия, я переехала из Портобело в Панаму. Здесь она может вспыхнуть со дня на день.

– Могу я спросить вашу милость, как вы оказались в Портобело?

– Дело в том, что приспособленный для перевозки пассажирок вест-индский пакетбот, на котором я находилась, был захвачен испанским капером и приведен туда. Сожалею, сэр, что не могу сообщить вам фамилию кухарки моей бабушки, но с радостью отвечу на любые другие вопросы, которые может задать благовоспитанный джентльмен.

Хорнблауэр моргнул и, к своему раздражению, почувствовал, что краснеет. Его неприязнь к надменной аристократии выросла, чтобы не сказать больше. Впрочем, нельзя было отрицать, что представленные объяснения вполне удовлетворительны, – в Вест-Индию любая женщина может съездить, не забывая про свой пол, а из Портобело в Панаму она явно перебралась не по своей воле. Теперь он был более склонен удовлетворить ее просьбу – собственно, уже намеревался это сделать, странным образом позабыв про надвигающийся поединок с «Нативидадом» и путешествие вкруг мыса Горн.

– Н-но мы выходим в море сражаться, – сказал он. – «Нативидад» вдвое мощнее нас. Это будет оп-пасно.

Леди Барбара рассмеялась – Хорнблауэр отметил приятный контраст между золотистым загаром и белыми зубами.

– Лучше быть на борту вашего судна в бою, – сказала она, – чем в Панаме с vomito negro[12 - Черная рвота (исп.) – испанское название желтой лихорадки.].

– Но мыс Горн, мэм?

– Я не знакома с вашим мысом Горн, но в бытность моего брата генерал-губернатором Индии дважды огибала мыс Доброй Надежды и заверяю вас, капитан, даже не знаю, что такое морская болезнь.

Хорнблауэр все запинался. Ему не хотелось пускать на борт женщину. Леди Барбара угадала его мысли – и ее изогнутые брови сошлись вместе, странным образом напомнив ему об Эль-Супремо, хотя глаза ее, смотревшие на него, по-прежнему улыбались.

– Еще немного, капитан, – сказала она, – и я подумаю, что вы не рады видеть меня на борту. Мне трудно поверить, что джентльмен, находящийся на королевской службе, может быть невежлив с дамой, тем более с дамой, носящей такое имя.

В этом вся загвоздка. Не может безвестный капитан безнаказанно оскорбить Уэлсли.