Капитан Хорнблауэр. Под стягом победным

Хорнблауэр знал, что в таком случае он уже никогда не получит корабля и они с Марией до скончания жизни будут бедствовать на половинном жалованье. В тридцать семь лет он едва поднялся на восьмую часть капитанского списка. Расположение Уэлсли может сохранить его на действительной службе до достижения адмиральского чина. Оставалось только проглотить обиду и всячески добиваться этого расположения, дипломатично извлекая преимущества из своих затруднений. Он постарался нащупать нужный тон.

– Моим долгом, мэм, было указать вам на опасности, которым вы можете подвергнуться.

Мне же ничто не доставит большего удовольствия, чем ваше присутствие на борту.

Леди Барбара присела куда ниже, чем в первый раз. Тут подошел Грей и козырнул.

– Ваш багаж на борту, мэм.

Весь скарб втащили горденем, пропущенным через блок на ноке грота-рея, и составили на шкафуте – кожаные чемоданы, окованные железом ящики, сводчатые сундуки.

– Спасибо, сэр. – Леди Барбара вынула из кармана плоский кожаный кошелек и достала золотую монету.

 – Не будете ли вы так любезны отдать это лодочникам?

– Сохрани вас Бог, мэм, незачем давать этим голодранцам золото. Хватит с них и серебра.

– Дайте им это, и спасибо за вашу доброту.

Грей поспешил прочь, и Хорнблауэр услышал, как он по-английски торгуется с лодочниками, не знающими другого языка, кроме испанского. Угроза сбросить в лодку ядро заставила их наконец отвалить, – впрочем, возмущенные выкрики доносились еще долго. В душе Хорнблауэра волной поднялось раздражение.

Его уорент-офицеры носятся у женщины на побегушках, у него самого дел по горло, а он вот уже полчаса стоит на солнцепеке.

– В вашей каюте не хватит места и для десятой части этого багажа, мэм, – буркнул он.

Леди Барбара печально кивнула:

– Я и прежде жила в каюте, сэр. В этом сундучке все, что мне понадобится в пути. Остальное можете поставить, где хотите, – до Англии.

Хорнблауэр от гнева едва не топнул ногой по палубе. Он не привык, чтобы женщины обнаруживали такую практическую сметку.

Его бесило, что ее невозможно смутить. И тут она улыбнулась. Он догадался, что борьба чувств написана у него на лице, понял, что смешон, снова покраснел, повернулся на каблуках и без единого слова повел ее вниз.

Леди Барбара с чуть капризной улыбкой осмотрела капитанскую каюту, но ничего не сказала.

– На фрегате вы не увидите таких роскошеств, как на индийце, – с печалью сказал Хорнблауэр.