Улица 17

Мать Анхелика всегда была слишком деятельна, и времена, когда она чувствовала недомогание, неприятно отзывались в ней даже не болью, а ощущением тела, что никогда ей не нравилось и послужило в итоге одним из побудительных мотивов принятия ею монашества. Она закрыла глаза и начала с макушки, постепенно продвигаясь вплоть до самых пяток. Ее отчасти возмущал тот факт, что тело отказывалось повиноваться ей в ощущениях, которые ускользали от нее: неожиданно сердце билось чаще или рука немела. Потом ей почему-то стала мешать резкая пульсирующая боль пальца на левой руке, которая тотчас исчезла.

Тогда она, стремясь поскорее покончить с упражнением, решила заняться чтением отрывка из Евангелия, причем стремилась выбрать его как можно более случайно, чтобы не останавливаться на своих излюбленных. Рядом находилась полка с книгами, которую теперь открыто, никого не стыдясь, украшало каноническое изображение святой Папан, известной как Папанцин или принцесса Папан, но чаще всего называемой Санта Муэрте. И зря тогда Мария Ньевес боялась скелета, возможно, ей было видение, подумала мать Анхелика и быстрым движением сняла большую толстую Библию в черном переплете с кожаными застежками.

Она живо пролистнула страницы, наслаждаясь запахом старой печати, пока наконец не ткнула пальцем в какую-то строчку. «По долгом рассуждении Петр, встав, сказал им: мужи братия! вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтоб из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали; И Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, как и нам, И не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их». И она дальше читала, вплоть до конца главы, потом еще и еще раз, как требовал обычай.

Потом ей необходимо было закрыть глаза и начать разговор с Богом, который ей все никак не удавался в течение длительного времени. Она постаралась спросить что-то у него, но как будто некий голос, дразня ее, говорил ей все время «Нет, не время, нет, не время». Мать Анхелика отчаялась в своем решении, как вдруг понимание пришло ей само собой.

Там, в глубине души, она поняла, что отрывок этот говорил о папе, и что ей надо было думать прежде всего о нем.

– Как Петр Второй пережил нападение? – спросила она Бога.

В ответ наступило молчание. Тогда она попыталась сконцентрироваться мыслями на его одинокой и непонятой многими фигуре. Тонкое, как будто акварелью писанное лицо, большой лоб, острый нос, задумчивые глаза и сжатые губы.