Осталось ждать выстрела

Он включил душ и стал лить холодной струёй мне на ноги аккуратно наблюдая за моими эмоциями. Я была счастлива. Пусть глупо и наивно, но все же. Он приподнял футболку и нервно сглотнул. Это был знак.

Знак, что мне нужно действовать и я аккуратно поцеловала его в губы.

Голос Ника возможно был слышен даже на улице . Меня бил по голове его тембр. А я сидела как глупая опустив голову на свои колени. На ногах уже появились волдыри от ожогов. На руках красовалось пару синяков, а по телу появились кровоподтёки в тех местах где меня касался парень.

Он жалел и чуть было не плакал. Он не хотел мне делать больно физически, поэтому пытался морально.

– Что, ну вот что нам делать? До каких пор мы будем вот так друг друга калечить, – он глубоко вздохнул, и сжал руками край подоконника. – Ладно я, взрослый парень. Я вытерплю, я готов терпеть, но ты? Ты будешь все время ходить так, будто тебя каждый день избивают?

Ты будешь вечно всхлипывать, когда я захочу тебя просто обнять? Что нам делать, Кэтти? Парень упёрся об стол.

– Любить, Ник, – спокойно пожав плечами, и взглянув ему в глаза я ответила. – Только так мы сможем побороть все. Только так мы перешагнём через все правила и докажем всем, что любовь побеждает все испытания, – еле сдерживая себя, я старалась не закричать от бессилия. От безысходности.

– А если нет? – напряжение отчётливо слышалось в его голосе.

– Что это значит? – после этого вопроса повисла тишина. Но тут в комнату вошла мать Ника. – Что это значит? – ещё громче спросила его.

Я посмотрела на вошедшую женщину. В ее взгляде было понимание и горечь, она очень любит меня. Ей тоже было тяжело. – У тебя с ней что-то есть? – истерично спросила я.

– Кэт....

– Отвечай! Я задала вопрос, что у тебя с ней, – ещё чуть чуть и я бы начала трясти его, что бы наконец услышать ответ.

– Меня к ней тянет. Я не знаю как это назвать! Не знаю, – он уже перешёл на крик. – Она мой солумейт понимаешь и это совсем другие ощущения.

Господи, как же больно было слушать его слова, появилось острое желание просто исчезнуть, испариться, но Ник все продолжал свою тираду.

– Я чувствую что-то очень странное и я не знаю как это называется.

– Поэтому я не могу ничего тебе сказать. Да, моя любовь к тебе никогда не изменится, – на минуту запнувшись на этих словах, что заставило мое сердце сжаться еще сильнее, он продолжил. – Но одно я знаю точно, быть вместе нам помешает и счетчик и моя потребность в соулмейте.